Чтение онлайн

— Я в курсе, — ответил Грифитс и задумался. — Хорошо, подождите меня, но только за углом квартала, чтобы машины отсюда видно не было. У меня тут назначена встреча.

— Только не забудьте про меня, — предупредил обрадованный таксист.

В городе подцепить пассажира проблематично. Лишних денег почти ни у кого нет. Несмотря на то что городской транспорт не работал, оставшийся в Латакии народ предпочитал ездить на экономных в смысле расхода топлива мопедах, скутерах или же ходил пешком. Боевики пользовались своим транспортом, а если им и приходилось брать такси, то еще не факт, что расплатятся. А станешь спорить, могут пристрелить. Так что щедрый Джон был находкой для таксиста, и он не спешил с ним расставаться.

Желтая потрепанная машина заехала за поворот. Двигатель заглох.

Джон осторожно вошел во двор заброшенного особняка. Шел, внимательно осматривая любую мелочь. Война оставила в здешних домах множество «сюрпризов». Некоторые хозяева, покидая свои жилища, именно так привечали грабителей. Можно было напороться на растяжку, мину. Но на этот раз бог миловал. Джон пробрался в дом.

В обширном холле гулял ветер. Он врывался в выбитые окна. Ворошил бумаги, лежавшие на стойке. Грифитс сбросил с кресла груду одежды, пододвинул его к столику, сел и забросил на него ноги. Как и было условленно, он сидел спиной к входной двери. Часы оператор положил перед собой, смотрел на то, как секундная стрелка обегает круг за кругом. Время назначенной встречи приближалось…

Таксист, ожидавший клиента за углом, встрепенулся, за домами послышался звук работающего мотора. Он тут же выключил радио. Кто его знает, что на уме у тех, кто покажется из-за угла. Слушаешь оппозиционное радио — враг народа, если покажутся сторонники Асада. Слушаешь официальный Дамаск — то же самое, если появятся боевики-повстанцы. Уж лучше изображать из себя нейтрала, этакого недотепу, индифферентного в отношении политики. Таксист приподнялся, сел за рулем, ведь до этого он практически лежал и срочно развернул перед собой книгу-детектив. Теперь, глядя на его чтиво, никто не мог бы с ходу определить его политические предпочтения.

Из-за угла квартала неторопливо выкатил грузовичок. На платформе высилась пулеметная установка, за которой наготове стоял боевик. Так разъезжали только повстанцы. Грузовичок притормозил возле машины. Сидевший за рулем мужчина в солнцезащитных очках внимательно всмотрелся в таксиста, словно пытался оценить его на предмет «свой-чужой».

Грузовичок стоял долго — минуты две. Таксист даже успел пожалеть, что позарился на легкий заработок — связался с подозрительным «европейцем».

Стекло в грузовике неторопливо опустилось. Сидевший за рулем вполне миролюбиво поинтересовался:

— Его ждешь? Он тебе так сказал?

Среди пустынных кварталов не стоило уточнять, кто такой «он», которого ожидал таксист. Получалось, они в курсе, кого он сюда привез.

— Пассажир попросил подождать, у него важная встреча. Так и сказал, — заискивающе проговорил водитель такси. — Если надо, то я уеду.

— Стой тут и жди своего клиента, если он не появится через полчаса, уезжай и забудь, что видел нас, — милостиво разрешил боевик, сидевший за рулем, и опустил на глаза солнцезащитные очки.

— Разумеется, господин, — пробормотал таксист и сполз на сиденье, ему захотелось стать совсем маленьким и незаметным.

Импровизированная тачанка закатила за угловой особняк квартала и остановилась напротив дома, в который зашел оператор. Боевики переглянулись. Сидевший за рулем вылез из автомобиля. Ему подали из кабины саквояж.

— Если что, мы придем тебе на помощь, — пообещал бородач, остававшийся в машине.

— Не беспокойся, все пройдет хорошо. Мы не первый день работаем с ним рука об руку.

— Да пребудет с вами Аллах, — заключил бородач.

Боевик в зеркальных солнцезащитных очках захрустел гравием на дорожке. Подойдя к дому, он прижался спиной к стене и крикнул:

— Эй, Джон, ты здесь?

— А кто бы сомневался! — ответил ему голос.

Боевик помедлил, набрал в грудь воздуха и прокричал:

— Сиди, как договаривались, не оборачивайся. Ты не должен видеть моего лица.

— При должном финансировании любой каприз за ваши деньги, — отозвался оператор. — Можете заходить. Я не смотрю на вас и смотреть не собираюсь.

— Я иду.

Боевик отделился от стены и, соблюдая все меры предосторожности, двинулся к дому. Джон сидел, повернувшись, как и было условлено, спиной к входу.

— Не оборачивайтесь, — напомнил боевик, входя в помещение.

— Я это уже слышал, — произнес Грифитс.

— Вы сделали то, о чем мы просили вас? — задал вопрос визитер.

— В лучшем виде. — Оператор поднял над головой небольшой серебристый кейс.

— Это не подстава?

— Я серьезный человек. Надеюсь, что вы тоже серьезные люди. Если я обещал, то сделал то, на что вы меня подрядили. В конце концов, я не собираюсь завтра покинуть Сирию. Если что-то не так, вы всегда сумеете меня отыскать, и мы обговорим взаимные претензии.

— Убедил, — согласился осторожничающий боевик и, подойдя к Джону, взял у него из поднятой руки серебристый кейс.

— Вот и отлично, — с облегчением вздохнул Грифитс. — Теперь очередь за вами. Я сильно рисковал, не требуя предоплаты.

Поднятая над головой рука нервно сжимала пальцы.

— Я дал слово чести, что вы получите причитающееся и впоследствии новый заказ.

Боевик, стоявший за плечом у Джона, вложил ему в пальцы ручку саквояжа и добавил:

— Всякая работа должна оплачиваться, мистер Грифитс. Хорошая работа должна оплачиваться хорошо. Плохая — плохо. Кажется, вы не обманули наших ожиданий. Наше масштабное сотрудничество только начинается. До новых встреч. Не оборачивайтесь раньше времени.

Боевик в широких — на пол-лица — солнцезащитных очках спиной вперед шагнул к выходу. У Джона просто ломило шею от желания повернуться и увидеть, с кем же ему пришлось беседовать и торговаться. Голос прибывшего звучал необычно, наверняка человек специально изменял его, чтобы потом не быть узнанным и уличенным в контактах с западным журналистом. Но все же он сдержал себя — здесь не Европейский союз. Пристрелят за лишнее любопытство, и все. Полиция Асада или боевики обнаружат твой труп в заброшенном особняке в лучшем случае через месяц. Когда распухшее на жаре тело даже не сможет с уверенностью опознать Кэтрин.

— Вы, надеюсь, сделали все, о чем мы вас просили? — произнес боевик, делая еще один шаг назад. — В случае, если вы обманули нас, найдутся способы воздействия.

Он уже собирался покинуть помещение, как внезапно сработала рация.

— Джихад один, ответьте Джихаду три, — донесся из рации голос.

Если бы боевик был с сопровождающими, он бы непременно передал рацию для переговоров кому-нибудь из своих людей. Но он в одиночку отправился на встречу с Джоном. Поколебавшись секунду, боевик ответил.