Чтение онлайн

Файез криво улыбнулся.

— До недавнего времени была.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — отозвался Виталий.

— Сейчас поясню. Я начинал свои исследования с подземелий, расположенных под самим городом. То, что вы видите, это лишь часть Латакии, — профессор повел рукой. — Под нами в скальных породах вырублены огромные катакомбы. Их сооружали на протяжении трех тысяч лет, добывая камень для строительства города. Потом меня заинтересовала древняя система водоснабжения города. В Сирии во все времена пресная вода относилась к стратегическим ресурсам. Была разработана целая оборонительная стратегия. Если наступал враг, то перед его приходом засыпались и маскировались все колодцы. Схемы подземных водопроводных тоннелей тоже являлись государственной тайной с древнейших времен. Лишенный источников пресной воды, наступающий враг был обречен. Именно так Сирия выжила как государство. Я поставил перед собой задачу исследовать эти тоннели. Половину жизни положил на это. Составлял планы, освоил дайвинг. Потом с энтузиазмом взялся за фильм для ВВС, познакомился с Грифитсом. А потом появились военные, которые запретили съемки. Но я продолжал исследовать подземные тоннели, это тема, ради которой я живу. Вы спрашивали меня о планах подземелий. Их у меня больше нет. Обратись вы ко мне месяц тому назад, я бы вам их предоставил.

— Они пропали? — спросил Саблин.

— Их у меня забрали. Когда город переходил из рук правительственных войск в руки повстанцев, ко мне в дом ворвались вооруженные люди, угрожая расправой, заставили отдать все мои материалы, забрали и компьютеры.

— Кто это был? — спросила Катя.

— Не знаю. Они были в штатском, но, судя по выправке и дисциплине, думаю, что ко мне наведались представители спецслужб Асада, — признался профессор. — Еще они меня предупредили, что, если не оставлю своих исследований, меня убьют.

— И, зная это, вы все же согласились нам помочь? — с уважением поинтересовался Зиганиди.

— Это мой выбор, — проговорил профессор. — Кроме дураков, я еще не люблю и террористов. Если вы сможете покончить с ними, то, значит, я послужу своей родине. Пропажа планов — это не фатально. Кое-что я всегда держу здесь, — профессор постучал указательным пальцем по лбу. — Какое место вас интересует?

Саблин положил на стол планшетник, вывел на экран карту местности.

— Вот здесь, — указал он на бухту. — Мне удалось побывать с аквалангом в самом тоннеле. Мины сплавляют по нему на деревянных платформах. Во всяком случае, одну сплавляли. Меня интересует, где другой вход в тоннель — тот, откуда мины запускают.

— Да, в бухту выходит подземная рукотворная река, — подтвердил профессор Файез. — Но этот тоннель я почти не обследовал. Знаю его маршрут лишь до предгорий.

— Выходит, вы не сможете провести нас до второго входа в тоннель? — удрученно произнесла Катя.

— Почему же? — пожал плечами профессор. — Не обещаю на все сто процентов, но, думаю, должно получиться. Я все подготовил, можно отправляться в путь. — Файез поднялся.

— Наша моторка недалеко отсюда, — сказал Саблин.

— Нет, лодка нам не понадобится. Сегодня у нас сухопутное путешествие, — загадочно сообщил профессор. — Поэтому предлагаю воспользоваться моей машиной. Мест на всех хватит, она вместительная. Грифитс сказал, что у вас есть оружие. Время сейчас неспокойное, а места там диковатые.

— Мы заедем за ним по дороге, — пообещал Саблин.

Джон поднялся, вскинул камеру на плечо и сказал:

— Вы идите, мы с Кэт вас нагоним. Надо записать комментарий.

Кэтрин встала на фоне кафе, Джон направил камеру на нее.

— Именно здесь, за этим столиком мы встретились с профессором… — начала она.

Машина Файеза стояла в соседнем квартале на небольшой площадке, оборудованной на месте недавно снесенного дома. Это был «Ленд Ровер» старой модели, угловатый, с запаской, укрепленной прямо на капоте. На крыше автомобиля имелся вместительный багажник, куда можно было усадить с десяток пассажиров.

— Не смотрите, что старый. Машина чрезвычайно надежная, — похвалил свой автомобиль Файез. — Раньше умели делать долговечные вещи.

Подтянулись и Джон с Кэтрин. Оператор нес камеру на плече. Саблин с товарищами поспешили забраться в машину и отвернуться.

— Все, можете больше не шифроваться, — крикнул Грифитс. — Я выключил камеру.

У Саблина появилось желание послать Грифитса подальше. В принципе, он был ему больше не нужен, только мешал. Но Виталий не знал, как отреагирует на это профессор, а потому просто сжал зубы, когда Джон стал устраиваться напротив него на откидном сиденье.

Заурчал мотор. Угловатый внедорожник легко преодолел высокий бордюр и покатил по улицам города. На выезде дорогу перекрывал блокпост. Но оказалось, что профессора тут хорошо знают, никто даже документы не проверял, не стал спрашивать, куда и кого он везет. С Файезом только очень почтительно поздоровались.

— Вы, смотрю, местная знаменитость? — спросил Саблин.

— Есть такое, — признал профессор.

— В Латакии очень уважают ученых? — поинтересовалась Катя.

— В Латакии уважают тех, кто умеет что-то делать. К истории, к сожалению, интерес невелик.

— За что же вам такой почет? — спросил Саблин.

— Я умею искать пресную воду. Зарабатываю на жизнь тем, что указываю места для рытья колодцев. Очень актуально для последнего времени. Водопроводные сети во многих местах бездействуют. А жизнь без пресной воды замирает.

За окнами машины проплывали пейзажи. Разрушенные дома в пригороде, то и дело за обочиной попадались остовы сгоревших машин.

— Вы на чьей стороне в конфликте? — спросил каплей у профессора.

— Ни на чьей, — вздохнул Файез. — Это очень тяжело осознавать во время гражданской войны. Понимаешь, кто бы ни победил, лучше от этого не станет. Поэтому стараюсь специально не замечать того, что происходит вокруг. До последнего времени мне это удавалось. Вы не расстраивайтесь из-за пропажи схем. Если бы у меня не отняли плоды двадцатилетней работы, я бы вряд ли стал вам сейчас помогать.

— Странно как-то все получается, — признался Саблин. — В одной машине едем, одно дело делаем. А компания разношерстная. Нарочно захочешь, такую второй раз не соберешь.

Профессор заулыбался.

— Верно подмечено. Война и не такие компании вместе собирает. Война — это абсурд по определению, вот и приходится играть в театре абсурда со всеми вытекающими последствиями.

Кэтрин хмыкнула и обернулась к Саблину.

— Чем вам наша компания не нравится?

— Я не говорю, что не нравится. Но мы, по большому счету, люди несовместимые.

— Тут вы ошибаетесь. Журналисты совместимы с кем угодно. Я могу разговорить и кандидата в президенты, и бездомного, и конченого наркомана.

— Меня и моих друзей вам не разговорить, — усмехнулся Саблин. — Тоже профессиональное. Одни научены дело делать, другие языком болтать.

Грифитс улыбался, следил за реакцией Кэт, та всегда болезненно воспринимала выпады в адрес своей профессии.

— Журналистика, между прочим, это очень серьезное занятие, — предупредила Кэтрин. — Миллионы мечтают оказаться в кадре, появиться на экранах. А осуществить мечту удается только единицам.

— И вы — одна из этих немногих, — не удержалась от колкости Сабурова. — Я, кстати, телевизор практически и не смотрю.

Джон повертел головой, разминая шею.

— По мне лучше быть оператором. Кэтрин на улицах узнают. Я бы такого не выдержал. Придешь в бар, и даже напиться толком невозможно, потому как на виду у всех. Я уж лучше за кадром побуду.

Саблин сверялся с картой, выведенной на экран планшетника, прикрывая экран ладонью от солнца.

— У той скалы остановите, — сказал он профессору.