Чтение онлайн

Наемники объехали развалины, осмотрели стены, постучали по ним, заглянули внутрь.

— Цех завода. Или склад, — высказал догадку Кир.

— Склад в столько этажей? — усомнился Герман. — Маловероятно. Может, деловой центр?

— Да не один хрен?

Герман покосился на отставших спутников.

— Вполне логично предположить, что здесь было не одно строение. Может, и город.

— Может, — согласился Кир.

— Или целая страна… Ты представляешь, что здесь бушевало сколько‑то веков назад?

Кир попробовал представить, наморщил лоб, потом передернул плечами и сплюнул.

— Лучше не представлять! Мороз по коже! Вон какие ураганы до сих пор бушуют!

— Вот‑вот. Во всей Степи таких развалин, видимо, уцелело не больше десятка‑другого. А ведь была целая страна!

— Местные принимают развалины как нечто обычное, — сменил тему Кир. — Да и в Хартемене на развалины смотрят спокойно.

— Им пока некогда археологией заниматься. Не вышли на должный уровень.

Друзья замолчали, глядя на развалины и испытывая сложные чувства при виде следов погибшей непонятно от чего цивилизации. Нерадостная картина так и вызывает неприятные ассоциации.

Подъехали разведчики, Бертом негромко спросил:

— Может, поедем? Скоро темнеть будет.

Герман еще раз окинул развалины взглядом и посмотрел на небо. Светило понемногу падало за горизонт. Долгий летний день подходил к концу.

— Поехали.

На обратном пути проехали мимо землянок. Здесь уже никого не было. И только возле крайней копошились с десяток человек. Некоторые оттаскивали бревна, еще трое разгребали землю. Два тщедушных паренька и женщина кого‑то относили в сторону. Женщина причитала, плакала и часто кивала головой.

Кир направил коня к ним. Подъехав ближе, рассмотрел лежащую на земле женщину с окровавленным лицом, в разорванном почти до пояса платье и без обуви. По обнаженной ноге стекал ручеек крови, у колена была рваная рана. Женщина не подавала признаков жизни.

— Завалило, что ли? — высказал догадку Герман. — Чем это угораздило, если землянку разворотило?

— Так это тебе не наши землянки в три‑четыре наката. И бревнышки тонкие. Такое перекрытие даже кирпич не выдержит.

— Кирпич‑то выдержит. А вот камешек, летящий с приличной скоростью, вряд ли…

Подъехавший Бертом спешился и подошел к кочевникам. Коротко переговорил с ними и вернулся к коню.

— С верхнего перекрытия развалин ураганом сбросило обломок стены прямо на землянку. Придавило двоих. Мужика насмерть, а девчонку только задело. Ногу перебило. В принципе спасти можно, но рана грязная, загноится. А черной смолы у них нет.

Черной смолой здесь называли соли, по своим свойствам напоминающие йод и борную кислоту. В Хартемене черную смолу уже использовали в медицине в качестве антисептика. Но в Степи она была неизвестна. Кочевники применяли лошадиную мочу и золу. Но с переменным успехом.

Местные шаманы хоть и слыли лекарями, реально не очень‑то справлялись с этим делом. Смертность в Степи была довольно высокой, а больные и раненые в большинстве случаев умирали. Потому у воинов и существовала традиция добровольного ухода из жизни, дабы не обрекать себя на мучительную смерть.

Несложное, по сути, ранение обрекало девушку либо на инвалидность, либо на гибель. Потому и женщина — ее мать — заранее оплакивала дитя и сетовала на несправедливость богов.

— Все ясно, — буркнул Кир. — Медицина на грани фантастики!

Он слез с коня, отдал повод Герману, достал из седельной сумки аптечку и шагнул к лежащей девушке, на ходу открывая коробку.

Девушка лежала, запрокинув голову и глядя куда‑то вдаль, дышала прерывисто, то и дело постанывала.

— Ну‑ка, мать, — отодвинул родительницу несчастной Кир в сторону. — Потом слезы будешь лить. Хэн, где ты там? Помоги.

Девушку положили на расстеленный тент, снятый с кибитки. Под голову сунули скатанный халат. Кир велел вскипятить воды и принести два факела.

Потом осмотрел рану. Ногу повредило чем‑то не очень острым, но тяжелым. Видимо, камнем. Он содрал кожу, надорвал мышцу голени и выбил сустав. А заодно порвал несколько некрупных сосудов.

Кир велел двум паренькам — родичам девушки — держать ее руки и ноги. А когда молодые ребята недовольно нахмурились (чужак не смеет прикасаться к женщине), показал им кулак и пообещал оторвать уши. На помощь пришла мать, ей было наплевать на суеверия: дочь умирала.

Сержант принес воду, стырил ее с костра, где готовили еду. Кир вымыл руки сам и сказал вымыть сержанту. Потом приступил к работе.

С врачебной точки зрения, ранение ерундовое. Местный наркоз, очистка раны, сшив, наложение повязки или гипса. Но для человека, окончившего только курсы фельдшеров, и такой пустяк представлял проблему. Правда, у Кира был кое‑какой опыт.

Герман с капралом держали факелы, освещая импровизированную операционную. Еще несколько человек заставили держать запасные тенты, огораживая место, чтобы ветер не нанес грязи в рану.

Герман смотрел, как работает друг, и вспомнил эпизод с первой войны. Тогда Кир вытащил из‑под обстрела парня из их роты. И попробовал перевязать его. Но рана была тяжелая, да и руки у Кира тряслись. Раненый умер через полчаса. Шилов два дня ходил мрачным, все переживал.

Перед второй чеченской Шилов окончил курсы первой помощи и курсы фельдшеров. А потом еще успел немного поработать в госпитале. На контракте его даже хотели отправить к медикам, но он отбрехался.

Кир работал споро, без задержек. Остановил кровь, вколол промедол. Потом очистил рану и вправил сустав. Затем сшил порванную мышцу и зашил рану. Наложил тугую повязку, ногу заковал в самодельную шину из двух досок. В конце сделал инъекцию ПСС (противостолбнячная сыворотка). Работенка, конечно, на тройку, но в этих условиях сойдет.

Мать смотрела на дочь широко открытыми глазами и шептала молитвы. Кир велел ей обмыть лицо девушки тепой водой. Женщина повиновалась, хотя омыла скорее слезами, чем водой. Кир осмотрел лицо. Ничего страшного, пара царапин. Тут и йода хватит.

Он закрыл аптечку, встал и подозвал сержанта.

— Полей на руки… А вы чего смотрите? Все. Несите вашу красотку в шатер. Только осторожно.

Герман принес котелок с водой. Сам полил на руки доморощенному хирургу и его ассистенту, насмешливо заметил: