Чтение онлайн

В сторону супруги и старшей княжны Луговской Елисей старался не смотреть. Предательская мысль, что Борис прав несмотря на всю свою резкость, задела его. Выдвигая свое предложение, он думал о брате, но никак не о княжне Луговской.

– Не стоит беспокойства, – Нэнси поднялась из-за стола, – ежели Великий князь оказался чуть более терпелив, я бы сказала ему то же, что и Вам. Цесаревна Островов любезно предложила мне должность при своем дворе. Я уеду. У меня будет новое имя, жалование и не самое плохое будущее, ежели наследник софийской короны так никогда и не сдержит своего обещания. А как мы знаем, – Нэнси проницательно взглянула в глаза софийскому царевичу, – он его не сдержит, ведь Вы, Ваше Высочество, не желаете занять место на троне.

За столом повисло напряженное молчание. Говорить больше было не о чем.

***

– Я должна Вам признаться.

Милада, чинно прогуливающаяся у полюбившейся ей садовой ограды, остановилась. Киро молча поклонился старшей княжне и исчез, без единого вопроса оставив дам наедине.

Нэнси жестом предложила царевне проследовать за собой.

– Я бы не хотела, чтобы нас случайно услышали, – произнесла она, направляясь вглубь неухоженного сада.

Милада невозмутимо приподняла юбки, ничем не выразив удивления.

Через две дюжины шагов взору наследницы Островов открылся маленький ухоженный домик. Вместо клумб и посыпанных песком дорожек его опоясывал неглубокий ров и земляные укрепления, изрядно заросшие травой.

– Наш форт, – улыбнулась Нэнси. – Батюшка учил детвору держать высоту и отражать атаку басурман. Арина и Мирна охотно участвовали в военных действиях, о Вите и говорить нечего.

Милада кивнула.

В воображении ее живо отразились картины, где князь Луговской, чуть более стройный нежели теперь, разыгрывал с домочадцами бои под Южным…

– Прошу сюда.

… те самые бои, в которых Островное царствие потерпело сокрушительное поражение.

Впрочем, отец ее умер не героем на поле брани, а как полнейшее ничтожество занемог от унижения и лишений вскоре после своего свержения. Но что-то она отвлеклась.

Милада усилием воли заставила себя не думать о печальных обстоятельствах, которые не помешали Луговским принять ее у себя с невероятным радушием.

Нэнси вынула ключ – замок на двери открылся практически беззвучно.

Милада первой вошла в импровизированную крепость. Внутри домик был таким же ухоженным, как и снаружи.

– Я не могу принять щедрого предложения Вашего Высочества, – торопливо произнесла Нэнси, едва захлопнулась дверь, – прежде чем Вы узнате одно обстоятельство, которое может повлечь за собой сложности в будущем. Вы искали человека, которому могли бы довериться, и я бы не хотела начинать свою службу с откровенной лжи.

Милада невозмутимо разглядывала деревянные сабли, небрежно сваленные в кучу, два кремневых ружья, аккуратно висящих на стене, какие-то ножи и странную вещицу, не иначе как трофейную, которая по виду своему напоминала серп крестьянки, но использовалась басурманами исключительно для отсечения голов.

Киро здесь бы точно понравилось. Возможно, Арина уже успела показать ему свою вотчину.

– Говорите.

– Я не только лишилась невинности, но и… понесла от наследника софийского престола, – словно решившись, произнесла Нэнси.

Все сторонние мысли мгновенно вымело у Милады из головы.

Не подавая вида, насколько ее поразило сие известие, царевна сняла со стены ружье и неумело прицелилась.

– Что с ребенком? – поинтересовалась она.

– Его отдали на воспитание в почтенное семейство. Мне не ведомо, в какое именно, маменька с папенькой настаивали, что так будет легче. Когда ему исполнится шестнадцать, ежели Бог даст, он получит рекомендательное письмо и будет представлен генерал-князю Луговскому, который при рождении мальчика обещал свое покровительство. Мой сын, я верю, что он жив и в добром здравии, будет представлен ко двору и не будет никак связан ни со мной, ни с отцом. В будущем несчастная мать сможет стать патронессой своему родному сыну.

– Он? Сие еще и мальчик? – Милада покачала головой. – Подозреваю, цесаревич не осведомлен о своем положении.

– Я узнала, что беременна, когда помолвка уже была расторгнута. Он намеревался жениться на другой, – голос Нэнси сорвался, она поспешно отвернулась. – Вы верно знаете, как оно бывает…

– Не знаю, – Милада приблизилась и неловко обняла за плечи свою статс-даму, – но возможно, догадываюсь.

– Поговаривают, – Нэнси, тайком утиравшая слезы, все же взглянула на собеседницу, – говорят, что Ваше Высочество…

– Увы, сие была вынужденная ложь во спасение. Известие о моем… легкомыслии, остановило кровопролитие, но, по правде сказать, – Милада вынула из рукава кружевной платок и протянула Нэнси, – я была бы счастлива, будь сие правдой. Сыну вашему сейчас не больше восьми, еще много времени пройдет прежде, чем он объявится на этом пороге. Я обещаю вам, что бы ни случилось, в год его шестнадцатилетия вы будете здесь, чтобы встретить его, как и намеревались. Ну а после… после вы заберете его с собой. При моем дворе ему будет безопаснее. Так будет лучше… для всех.

– Не знаю, как благодарить Вас, – Нэнси отстранилась и присела в глубоком, почтительном реверансе.

А царевна смотрела на нее и думала, как страшно и несправедливо порой складывается судьба.

Чем же она, Милада, дочь легкомысленных предателей, заслужила свое счастье?

– Нэнси! Нэ-э-э-э-энси-и-и-и-и?! Нэнси! – Арина несколько раз стукнула в запертую дверь. – Мне в доме сказали, вы с царевной сюда пошли. Цесаревич прибыли, лично. Желают присутствовать на свадьбе царицы Островов.

Нэнси и Милада обменялись долгим взглядом.

– Вам следует привести себя в порядок, – произнесла царевна, – а я, пожалуй, пойду, поприветствую Его Высочество. Вы должны быть сильной, в конце концов, у вас просто нет выбора, – подумав, прибавила она.

Нэнси кивнула. Бледное лицо ее выражало крайнюю решимость.

Русалка не намеревалась превращаться в морскую пену, ей было ради чего жить.

«Услыхал о пропаже сын Императора и ушел по воле отца невесту искать,

дабы тень безумную, клятвы забывшую, своей рукой покарать.

Сколько дней искал, и не счесть, у кого не спрашивал,

где не выведывал, никто ее не видал, нигде про нее не слыхали.

Сел он у дороги, заплакал.

Не мог юноша во дворец воротиться, воли отца не исполнив.

Проходил мимо древний старец, остановился, горем чужим тронутый.

– Отчего ты плачешь? Кто тебя обидел? – спросил он у сына Императора.