Чтение онлайн

Архиепископ побарабанил пальцами по столу.

— И вы можете поклясться, что нет никаких, — он многозначительно покосился на талию девушки, — никаких иных причин спешки, кроме желания графа?

— Разумеется.

Он кивнул, внимательно наблюдая за камнем в перстне, все еще горевший ровным светом и открыл ящик стола. Достав документ, архиепископ вписал имена, поставил размашистую подпись, после чего коснулся перстнем. Бумага задымилась, рядом с подписью проступил крест, заключенный в круг — магическая печать, подтверджавшая подлинность документа.

— Пойдемте! — архиепископ встал и направился к дверям.

Когда они вернулись в гостиную, граф Уорвик стоял, задумчиво рассматривая вид из окна. От Эйлин не укрылось, что он стал так, чтобы его не могли заметить снаружи. Услышав, что дверь открылась, он обернулся.

— Ваше преподобие?

— Вот, держите, — архиепископ протянул документ.

— Спасибо, — граф пробежался по строчкам и нахмурился. — Что за… вы ошиблись с датой.

Он протянул лист бумаги обратно. Архиепископ покачал головой:

— Ничуть. Приезжайте ко мне ровно через семь дней, и я лично обвенчаю вас.

— Семь дней? — переспросила Эйлин. — Но почему именно семь?

— Потому что ровно столько бы заняла поездка в Дамфрис, — процедил граф, не сводя пристального взгляда с архиепископа.

— Верно. Так к чему испытывать неудобства, если можно спокойно подождать то же время и обвенчаться здесь, в краю роз и благоуханных лилий? — широко улыбнулся тот, напоминая мальчишку, который радуется удачной шутке.

Граф сжал кулаки. Эйлин вдруг заметила, что стекла в окнах звякнули, а люстра внезапно зашаталась. Девушка поспешила встать между мужчинами.

— Мне кажется, спорить бессмысленно, — обратилась она к графу.

Он нехотя кивнул.

— Вы правы, мисс.

— Джонсон- Доббс, — подсказал священнослужитель.

— Простите?

— Именно так вы ласково называете свою невесту.

— Возможно, — Джаспер покосился на девушку, которая опустила голову. Показалась или на её губах мелькнула улыбка. — В любом случае, как называть друг друга это уже наше личное дело, и оно никоим образом вас не касается, не так ли?

— Конечно, — покладисто согласился архиепископ. — А теперь, когда мы уладили все формальности, не желаете ли чаю?

Судя по глазам графа уорвика он с большим удовольствием выпил бы кровь хозяина дома. Опасаясь очередного взрыва, Эйлин поспешила вмешаться.

— Благодарю, ваше преподобие, но думаю, нам не стоит злоупотреблять вашим гостеприимством.

— Думаю, мисс Эйлин вам все же придется это сделать. Как духовное лицо не могу же я допустить, чтобы вы семь дней находились под одной крышей с мужчиной.

— Но… — Эйлин почувствовала, как её загоняют в ловушку. — Я не…

— Подумайте о своей репутации, мисс. Для всех будет лучше, если вы останетесь тут…

— Ни за что! — взвился граф. — И если вас так беспокоит репутация мисс Эйлин, то почему бы вам не обвенчать нас немедленно?

— Скажем так, я хочу убедиться, что ваше желание не сиюминутный порыв и не желание отомстить.

Граф зло прищурился.

— Только не надо читать мне морали, — отрывисто предупредил он.

— Я и не собирался.

— В таком случае, нам пора.

— Встретимся через неделю, ваша светлость! — архиепископ дернул за шнурок колокольчика, вызывая лакея, который должен был проводить гостей.

Всю дорогу обратно граф не сказал ни слова. Эйлин видела, как он сжимает в руке злосчастную бумагу, точно это было горло архиепископа.

Сама Эйлин не знала, злиться ли ей на преподобного отца, лишившего её выгодного брака или же благодарить за то, что он остановил этот фарс. Что она делала бы, оказавшись после венчания полностью во власти графа? И что делал бы сам граф?

Карета остановилась. Так и не проронив ни слова, граф помог девушке выйти. — Ваше сиятельство, я… — лакею хватило одного взгляда на хозяина, чтобы моментально скрыться в доме, оставив входную дверь открытой. Послышался возбужденный гул голосов, топот ног, и все стихло.

Граф подхватил девушку под руку и направился к крыльцу. Судя по плотно сжатым губам и странной медлительности движений, каждый шаг давался с большим трудом.

У лестницы он остановился, словно переведя дыхание, а потом проковылял в кабинет, оставив Эйлин стоять у ступеней.

Дверь хлопнула, девушка выдохнула и поспешила скрыться в знакомой спальне. ворох лент, кружева и цветов все так же лежал у кровати, картонки никто не потрудился закрыть, а старое платье Эйлин осталось висеть на кресле. Прислуга четко дала понять, что не потерпит непонятную девицу в качестве хозяйки дома. Еще один довод в пользу благоразумия архиепископа. Понимая, что лучшее, что она может сделать, это уйти, Эйлин поискала ножницы и, извернувшись, перерезала ленточку, связываюшую края лифа. Шелк скользнул к ногам. Переступив через него, девушка быстро натянула старое платье и обреченно посмотрела на наряды. Возможно, если их переделать, то можно будет выставить за полцены.

Упаковав коробки, Эйлин вышла из комнаты и начала спускаться, стараясь идти как можно более бесшумно. Благо, слуги так и не появились, опасаясь потревожить мнимый покой хозяина.

Но половицы все равно предательски скрипели. Дом словно потешался над девушкой. Эйлин уже почти достигла двери, когда над ухом раздался грозный голос:

— Могу я поинтересоваться, куда вы собрались?

— Ой, — от неожиданности Эйлин подскочила, коробки выпали из рук, одна из них приземлилась на начищенный до блеска сапог графа. Уорвик с шумом втянул воздух, проглатывая ругательства.

— Простите, — покаялась девушка. — Я не хотела вас тревожить.

— Вам это не удалось, — он окинул её внимательным взглядом. — Могу я поинтересоваться, куда вы собрались?

— По-моему, это очевидно. Я возвращаюсь в город, — старательно избегая смотреть на графа, Эйлин подобрала коробки.

— Зачем?

Она все-таки подняла голову.

— А с чего мне оставаться? Завтра вы решите, что погорячились, а моя репутация…

— Ваша репутация останется незапятнанной, — перебил её граф. — Я уже написал тете Вайолет и попросил приехать или прислать сюда её компаньонку. Думаю, обе прибудут незамедлительно.

— Что? Но зачем было их беспокоить?

— Потому что вы — моя невеста, и верх непричия будет находиться ночью со мной под одной крышей, — фыркнул Уорвик. — Правда, никогда не мог понять, почему именно ночью, днем вполне можно заняться тем же, при этом не обязательно даже подниматься в спальню.

Эйлин поджала губы.

— Буду признательна, ваше сиятельство, если вы оставите свои мысли при себе, — сухо заметила она.

— В обмен на ваше благоразумие, — улыбнулся он.

— Простите?