Чтение онлайн

— Это также ясно, как и наличие пробки в час пик, — Кевин поднял квитанцию с моим именем и нечетким номером моей кредитной карты, которые увидел весь мир.

Бл*дь, бл*дь, бл*дь. Я всегда знал, что почтовая служба в лучшем случае была посредственной, но даже я не мог ожидать такого уровня идиотизма.

Эд улыбнулся словно мышь, которая наконец получила свое печенье.

— Рори, на этой ноте я вернусь в студию.

Монитор погас, погрузив помещение в тишину. Мы с Рори смотрели друг на друга, но ни один из нас не моргал. Просто невероятно, как три секунды тишины по телевидению в реальности казались вечностью. Ублюдок подставил меня.

Рори отбросил в сторону свою личину хорошего мальчика и сказал:

— Крис, ты знаешь, что мельдониум это допинг-препарат, который усиливает кровоток и повышает работоспособность у спортсменов, потому что изменяет работу гормонов и метаболические процессы, с недавнего времени это запрещенный НФЛ наркотик?

Я с трудом сглотнул, во рту пересохло, и сердце тяжело стучало.

— Да, он был добавлен в список запрещенных веществ в начале этого месяца.

— Значит, вы утверждаете, что принимали мельдониум раньше, но прекратили сразу же, как этот медикамент был добавлен в «черный список»? — спросил он, его голос плавно менялся с дружелюбного на враждебный.

— Конечно, Рори. Я никогда не буду осознанно принимать вещество, запрещенное НФЛ.

Профессиональный спорт всегда связан с игрой по установленным правилам, и хотя это было обязательно, я делал все возможное, чтобы выступать в элитной лиге, но я никогда не пренебрегал правилами лиги. Это не означало, что я был против расширения границ — я был мастером по части «серых» схем и разных лазеек — но не рискуя тем самым, разрушить собственную карьеру.

— Тогда, как вы объясните последнюю доставку препарата? — Рори сложил пальцы напротив собственного рта и бросил на меня обвиняющий взгляд.

Я вздохнул.

— Очевидно, что я забыл отменить свою последнюю доставку, — это звучало как слабое оправдание даже для меня самого, но это не преуменьшало веса этой ошибки.

— Если это так, то я могу предположить, что вы готовы сделать добровольный анализ крови?

— Несомненно, — я прекратил принимать мельдониум несколько недель назад, в тот момент, когда были введены ограничения, и поэтому мне не о чем было беспокоиться — я знал — и все же почувствовал, как мое горло словно сжали. Я стал задыхаться от удушающего света софитов, стены начали смыкаться рядом со мной. Мне нужно было выйти отсюда прямо сейчас.

— Рад слышать это, Крис, — сказал Рори, его голос был таким, словно он хищник, поймавший свою жертву.

Краем глаза, я мог видеть, как мой агент жестикулировал, показывая, чтобы я прервал разговор, при этом он прижимал телефон к уху. К сожалению, Скотт слишком опоздал. Урон уже был нанесен, и сейчас все, что я мог, это только спасти то немногое, что еще оставалось.

— Спасибо за приглашение на Face to Face, Рори. А сейчас, если вы меня извините, то я закончу наше интервью, — я быстро покинул площадку.

В тот момент, когда я вышел из кадра, Скотт перехватил меня.

— Это был уполномоченный из управления, — сказал он, говоря тихо, чтобы избежать навязчивых слушателей рядом. — Они хотят воспользоваться твоим добровольным предложением. На 8 часов утра завтра утром тебе назначен анализ мочи и анализ крови. Ты сосредоточишься на прохождении этих тестов на допинг, а я буду заниматься понесенным уроном. Понял?

Уверенность в его голосе должна была успокоить меня — это то, за что я платил ему, в конце концов. Но мы оба с ним знали, что дерьмо попало прямо в вентилятор. Единственный вопрос, который оставался, это сколько времени понадобится на то, чтобы «отмыться» и сколько труда мне нужно будет приложить, чтобы очиститься?

Судя по выражению лица моего агента, мне бы не понравился ни один из ответов.

Сорок восемь часов спустя была только одна истина, которую я понял, — меня поимели.

Долбанный анализ крови оказался положительным. Потому что следы мельдония по-прежнему оставались внутри меня. Как это было возможно, если я бросил принимать этот препарат несколько недель назад? Это было за пределами моего понимания, я не мог принять все это. И все-таки это было моей реальностью. В мгновение ока я самолично сделал себя лжецом и стал врагом номер один. В тот момент, когда была обнародована эта новость, все медийные службы и разгневанные фанаты обступили охраняемую территорию моего дома, все они плевались слюной, желая растерзать меня. Черт, сегодня я не смог покинуть собственный район, чтобы добраться до тренировочного центра the Blizzards, пока полиция не взяла толпу под контроль.

Я пробрался в помещение через специальный боковой вход, потому что Кент МакДугал — владелец прав на колорадскую команду и главный менеджер — потребовал, чтобы я избегал прессы, собравшейся у главного входа, пока у нас не появится возможность переговорить. Люминесцентные лампы, освещавшие коридор, искусственным образом окрашивали стены серебристо-голубыми полосами, изображение медведя-боксера на потолке — талисмана команды — который бросал снежок, казался каким-то болезненным в желтом свете.

Большую часть своей жизни, такие места, как тренировочные базы, были моим убежищем. Гавань с тяжелых весов и резиновых ковриков, газона и палящего солнца, товарищеский дух и запах пота, работа и достижения, которые заставляли меня выступать лучше, быстрее, точнее. И никогда, за все время, я не испытывал ничего кроме ощущения, что вернусь домой, как только переступлю порог.

До этого момента.

Я шел по лабиринту коридоров, пока не добрался до вестибюля, где на весь экран блистал трофей Винса Ломбарди. Даже спустя столько месяцев, победа в Суперкубке казалась чем-то нереальным, как будто это случилось с кем-то другим.

Я нажал кнопку лифта, чтобы подняться вверх на этаж, где находилось руководство, я ходил из стороны в сторону по мраморному полу и проверял свой телефон, в ожидании новостей от Скотта. Прямо сейчас он и мой адвокат встречались с представителями Организации игроков НФЛ. «Я не сделал ничего незаконного, — говорил я сам себе. — Я не отступал от политики лиги». Но как только тест показал, что я не был чист, ничего больше не имело значения.

Лифт приехал, стальные двери открылись. Я вышел, от разочарования мои плечи были ссутулены, челюсти плотно сжаты. Офис начнет расследование, это было само собой разумеющимся, но о результатах расследования можно было только догадываться. Прозвенел звонок, и двери снова открылись, открывая ресепшн, отделанный деревянными панелями. На стойке регистрации я поговорил с Тэмми — помощницей МакДугалла, и схватил стул в зоне ожидания.

Когда я пролистал последний выпуск журнала Sports Illustrated, в воздухе раздался смех. Я посмотрел туда, где Логан и Тони — самый опасный правый защитник — выходили из офиса Кента и шли по коридору так, будто по-прежнему были товарищами по команде. Как будто Логан не покидал нас.

Я поднялся и бросил журнал на кофейный столик.

— Стоунстрит, разве ты не должен быть дома, занимаясь лечением своего сустава, примеряя клетчатые пиджаки и тренируясь перед зеркалом? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как слабый тычок, а не как нокаут в двенадцатом раунде, как бы мне этого хотелось на самом деле.