Чтение онлайн

Мы протолкались через толпу и направились к англичанам.

— Судить да рядить темиргоевцы будут до весны, — хмыкнул кунак, — Старики быстро ничего не решают. Пока все соберутся. Пока обсудят болячки и внуков. Пока похвалятся сыновьями и зятьями… Снег с гор сойти успеет. Но ты сторожись и поглядывай по сторонам. С них станется убийцу подослать. Особенно те, род которых ты прилюдно опозорил. Или наоборот. На них удобно будет свалить твою смерть, если убийцу не найдут.

Я тяжело вздохнул. Не хватало мне проблем. Новая свалилась на голову. Прошлое догнало меня, как я не подстраховывался.

— Общество в самом деле готово будет за меня платить?

— Так всегда поступают. Редкий богач может себе позволить подобный штраф. Если в роду заведется буйный и за него приходится слишком часто платить, его изгоняют из общества, чтобы не разориться.

— Неожиданно!

— Не боись, кунак. Где наша не пропадала! — хлопнул меня по плечу Юсеф.

— Что у вас случилось?! — встретили нас вопросом обеспокоенные англичане.

Коротко пересказал им суть дела.

— Вы нас под монастырь подведете! — безапелляционно подвел итог Белл.

Я оглядел немаленькую группу, состоящую из главных шпионов, греков и поляков. Специально, чтобы все поняли, высказался на турецком:

— Запомните все! Вот так англичане платят за верную службу. Черной неблагодарностью! Я прикрыл своей грудью своего друга и напарника мистера Спенсера. Спас ему жизнь. И мои сегодняшние проблемы родом из той истории. Так какое право имеет мистер Белл меня обвинять?!

— Стоило вам появиться, у нас все пошло наперекосяк! — наконец-то проснулся в Белле свойственный ему говнизм. Слава Богу! А то я уже, было, решил, что солнце восходит на западе.

— Не горячитесь, старина! — встал на мою защиту Лонгворт. — В свете необъяснимого поведения Шамуза, нам стоит не обвинять, а благодарить мистера Зелим-бея. И думать, как быть дальше.

— В ближайшие дни нам есть чем заняться. Пока вы тут прохлаждались, я переговорил с Хаджуко Мансуром, — остановил прения Венерели. — Уговорил его на общий сбор для последней атаки на русских в этом году. Именно победы сплачивают народ и поднимают боевой дух. А не ваши смешные потуги, Джеймс, добиться от каждого национальной присяги. Сегодня горец клянется, что все силы положит на борьбу с русскими, а завтра бежит к ним покупать соль. Или взять у них серебро, чтобы предать соседа, у которого на одну корову больше.

— Вы не понимаете! Это другое! — горячился Белл, уязвленный в лучших чувствах. — Национальная присяга — это то, что придумал Уркварт. Это первый шаг. За ним последует конституция и всечеркесский парламент!

Я, не скрывая своего неверия, переводил взгляд с одного на другого. Неужели в английском посольстве в Константинополе на полном серьёзе решили, что черкесы способны шагнуть из военной демократии в современный парламентаризм? Прожектеры! Вон, большевики попробовали, и что у них вышло? Полуфеодальные кланы и беспредельная коррупция под знаменем страны Советов.

— О, да! — рассмеялся Паоло. — А следом придет республика разбойников и скотокрадов!

Белл возбудился не на шутку.

— Когда народ стал принимать присягу, люди так воодушевились, что шли с повинной на общее собрание. Признавались, когда и сколько украли. И каялись!

Паоло и я вслед за ним не выдержали и громко заржали. До слез. Белл смотрел на нас с обидой. Как ребенок, у которого отобрали конфетку.

— Хватит, мистер Белл, витать в облаках, — жестко приземлил его Венерели, отсмеявшись. — Мне платят не за наивные мечты. Я вам расскажу, как все обстоит на практике. Удалось собрать по аулам с десяток пушек. Выбрали два легких орудия. Подобрались к русскому форту. Заняли позицию. Черкесы скинулись порохом. Два раза выстрелили. Им было до крайности интересно и весело. Но! Мне заявили, что пушки — это не выгодно! Расточительно! Пороха не напасешься.

— И что дальше? — заинтересовался я.

— Дальше? Буду делать то, за что мне платят. Армию собирать и тренировать. Учить грамотным засадам. Минимизировать потери. Думать о снабжении. Выдвигать вождей не по принципу «я один ворвался в русские ряды, получил семь ран, но выжил», а тех, кто грамотно сможет распорядиться своими людьми. Поэтому намеченный поход крайне необходим. Вы со мной, Зелим-бей?

— Я всегда за хорошую драчку! — двулично ответил я.

А что мне оставалось? Этот Паоло, он самый опасный. И в группе англичан, где все, вроде, равны, он явный лидер. Направление, в котором он действует, — это не жалкая интрига или провокация. Тут все серьезно. Его нужно остановить во что бы то ни стало.

… Мое противостояние с темиргоевцами возымело неожиданное последствие. Мой отряд стал активно пополняться людьми. По самым разным мотивам. Одних привлекли слухи о заговоренном колдуне или отчаянном счастливчике. Других — моя смелость в противостоянии с могущественным родом. Третьих — разговоры о том, что своих не бросаю. О том, как я пытался спасти Гассан-бея и вытащил из-за Кубани раненного Цекери. Были и те, кому некуда было податься. Регулярные летние экспедиции генерала Вельяминова многих разорили и оставили без семьи и «последней курицы на дворе». К таким я относился с особой осторожностью. Мстители мне были не нужны. Я сразу предупреждал людей, что собираю отряд не для набегов. И даже не для сражения с Болотоковыми. А для того, чтобы бороться со злом и несправедливостью среди народа адыге.

Конечно, я понимал, что среди просившихся в отряд были подсылы. От кого угодно. От будущих кровников. От Хаджуко Мансура, с которым предстояло непростое объяснение. От влиятельных шапсугских или натухайских родов, на глазах которых стала формироваться некая сила, с которой придется в будущем считаться. Поэтому разговаривал с каждым тет-а-тет. Пытался понять мотивы. Чем дышит. Что от него ждать. Насколько близко можно к себе подпустить.

Тем, кто отчаялся, но имел семью, или не хотел воевать, предлагал перебраться в долину Вайа и дождаться осени, когда откроются дороги к хакучам. Договорился с Цекери, что он, когда придет время, вернется домой и займется эвакуацией людей. Мой план по спасению невинных никто не отменял.

Были те, кто возмечтал, будто я намерен всю зиму гонять за Кубань за хабаром. Таким сразу объявлял от ворот поворот. А вот те, кто хотел по различным причинам охотиться на банды абреков, нападавших на своих, мне подходили. В лесах скрывалось немало мерзавцев. Их боялись, ненавидели — и боготворили. Странный выверт черкесского сознания: «Разбойник — это звучит гордо!». Слава богу, далеко не для всех.

Я находил превосходной идею проверить людей в деле — поохотиться на местных Робин-гудов. Тем, кто не струсит, можно начать доверять. Потихоньку. По чуть-чуть. И снова проверять. Так появятся те, на кого можно положиться. Плевать, что появятся новые кровники — родня уничтоженных бандитов. Послушав множество историй, я понял, что в большинстве случаев убийство из-за канлы происходит по неосторожности. Случайная встреча с превосходящими силами или расслабился на гулянке и подпустил врага — труп. Почему-то мстители предпочитали убивать одиночек. Какая в том честь, я не понимал.

Мне рассказали, как на одном празднике во время танцев кто-то взял длинную жердь и попытался раскроить череп юноше в круге танцоров. Просто подкрался сзади и ударил изо всех сил. Парня спасла папаха. Обидчика скрутили и намяли ему бока. И отпустили восвояси. Он, вроде как, решил наказать родственника человека, к которому были претензии у рода. Странные нравы. Никак я не мог «вкурить» все нюансы, хотя уже год пыхал трубками с непростыми черкесами.

Но вывод сделал. Когда один из прибившихся к отряду позвал меня на свадебную церемонию по случаю помолвки сестры, отправился в аул в сопровождении большого отряда. И в окружении своих русских. Им, бедолагам, становилось все более дискомфортно по мере того, как в отряд вливались все новые и новые черкесы. Они жались ко мне, как цыплята к курице, но со стороны выглядели как отчаянные бодигарды. Я лишь приветствовал такое отрядное построение.