Чтение онлайн

Я вспомнил, что немногие образцы подобного оружия имелись в кавказских полках. Их выдавали застрельщикам. Берегли как зеницу ока. Бытовало мнение, что капсюли плохо поддаются грубым солдатским пальцам. На самом деле, штуцеры были грозным оружием в умелых руках. Горцы и так имели преимущество в огневой мощи. Причем, такое, что сам «красный генерал» Вельяминов признавал, что снайперской стрельбе черкесов его войска могли противопоставить лишь мощный залп. А со штуцерами пойдет совсем иная война. Опытный Паоло сможет с легкостью подавить сопротивление гарнизонов «глиняных горшков». Этого я допустить не мог. И Паоло решил облегчить мне задачу.

— Я буду вам крайне признателен, Коста, если вы со своим отрядом меня сопроводите. Слишком важная миссия. Слишком большой соблазн для горцев.

— Где намечена точка рандеву?

— Под Анапой! Выдвигаемся завтра. Вы со мной?

— Без всякого сомнения, дружище.

… Декабрьское кавказское солнышко приказало долго жить. На небе воцарился какой-то шмурдяк из облаков серо-лиловых тонов. Периодически накрапывало. Промозгло и сыро так — хоть святых выноси. Весь мой отряд и жалкая кучка поляков Венерели, закутавшись в бурки и башлыки, напоминали нахохлившихся воробушков. Вести учтивые беседы не было никакого настроения. И желания. Я ехал к берегу моря с одной целью: пристрелить Паоло, чтобы больше не гадил!

Впрочем, почему с одной? Захватить новомодные винтовки — вполне себе изящное решение. Такой новогодний подарок мне и самому нужен. А еще корабль! Скручу турка и как закричу: «Шеф! Гони в Копенгаген!» В смысле, в Керчь. Мне же нужно в Крым. Меня там ждут!

Люди предупреждены. Башибузуку поставлена задача: после захвата груза, штуцера нужно доставить в ложбину, где мы прикончили разбойника Донекея, и спрятать их в одном из дольменов. Будет моей счастливой лунной долиной! Задел на будущее. Кто знает, куда меня кривая вывезет?!

Я чувствовал, что меня распирает какая-то бесшабашность, кураж. Новое, незнакомое чувство. Что-то похожее на мой первый прыжок в воду с вышки. И страшно, и весело, и отчаянно желаемо. Пора мне закругляться с играми в шпиона. Хватит жене орошать подушку слезами, меня поджидая. Через несколько часов я поставлю точку и скажу: я сделал, что мог! Кто может больше — пусть сделает!

Венерели словно очнулся от спячки или справился с традиционным похмельем. Принялся доставать меня разговорами. Я, как мог, уклонялся или не отвечал. Трудно мило беседовать с человеком, которого собираешься убить через несколько часов. Мой револьвер был заряжен. Осталось лишь нажать в нужную минуту на спусковой крючок.

— Что с вами, Коста?! Вы сам не свой. Вас замучила песня ваших черкесов? — мои горцы, стоило нам тронуться в путь, затянули какой-то заунывный мотив — песню, в которой воспевались деяния одного князя, искавшего смерти в бою после того, как он застрелил жену в припадке гнева.

«Хватит перегибать палку! Соберись!» — отчитал я себя.

— Паоло! У меня дурные предчувствия.

— Что за суеверия? Заразились у черкесов? Какой-то старик погадал вам на бараньей лопатке? — рассмеялся Венерели.

— Наверное, устал. Все время на нервах. На пределе.

— Мне знакомо это чувство. Я посетил Мекку…

— Вы совершили хадж?!

— Нет, ну что вы. Просто сопровождал одного англичанина. Добрались до Медины. Кругом одним паломники. Экзальтация. Странные дервиши. Всё пропитано подозрительностью, как пахлава медом. Было трудно не выдать себя.

— Да уж! Досталось вам.

— Не то слово! Я ведь и в Индии успел побывать. Помотало меня по свету.

— Зачем вам все это?

— Риск. Я к нему привык, как к водке. Без него на сердце печаль и тоска.

Я сделал вид, что разговор меня утомил. Но Паоло не унимался.

— Признайтесь! Лука — ваша работа? Я видел и слышал, как он метал в вашу сторону громы и молнии. Мечтал вам отомстить.

— Мне плевать на этого поганца. Как говорят русские, умер Максим — да и хрен бы с ним.

— А я почему-то уверен, — настаивал Паоло, — что вы к смерти этого Максима — вернее, Георгия — причастны.

— Вы мне надоели! Давайте помолчим хоть полчаса! — я облизнул внезапно пересохшие губы.

От продолжения опасного разговора меня спас внезапный выстрел. Кто-то из черкесов выстрелил в птицу на ветке.

— Чем вам пичуга не угодила? — крикнул я Башибузуку.

— Сорока! — ответил он мне так, будто речь шла об понятном каждому: увидел сороку — немедленно стреляй, иначе удачи тебе не видать. — Лет десять назад прославленный воин и черченейский дворянин Биярках в одиночку в белых одеждах и со знаменем в руке помчался на отряд казаков. Искал славной смерти. Его, конечно, застрелили. Привезли его тело на кордон, где было множество вождей. Прямо при них сорока выклевала глаз мертвому герою. С тех пор мы всякий раз стреляем в сорок, если встретим.

— Весь мир сошел с ума! — сердито молвил Венерели и злобно сплюнул, когда я перевел ему рассказ моего заместителя.

… Турецкая кочерма нас уже поджидала. Местные черкесы затянули ее в узкий речной проток, развесив на реях сосновые ветки, и удалились. Не корабль, а дерево, если глянуть со стороны моря. Но мы-то видели, что это за «рождественская елка».

Капитан-турок радостно приветствовал Паоло. Они встречались не в первый раз. И груз — длинные ящики — уже был выгружен на берег. Не хило англичане все устроили. Организация! Этого у них не отнять!

— Штуцеры? — спросил я Паоло, кивая на ящики.

— И штуцеры. И капсюли. И патроны в сальной обмазке. Надеюсь, горцы, в отличие от сикхов-индусов, не станут кривить рожи. Мусульманство здесь своеобразное. Еще не окрепло. Хотя мечетей и мулл уже хватает.

Мы захватили с собой табун мулов. Им предстояло везти на себе ящики с оружием. Потом их следовало вернуть хозяевам вместе с ожидавшей их премией в виде свинца и пороха. Универсальная валюта! Лучше любых денег.

Приступили к навьючиванию. Работа спорилась. Никто не желал, чтобы внезапно нагрянули русские и устроили шухер. Особенно турки. Им настолько щедро заплатили англичане, что они были готовы отчалить без традиционного живого товара на борту. Погода на море могла в любую секунду стать непреодолимым препятствием.

… Тронулись в обратный путь. По крайней мере, так думал Паоло. Неспешно двигавшиеся нагруженные мулы диктовали скорость. За спиной остались суетившиеся на кочерме турки.

«Времени у меня немного, — думал я. — Они скоро со сборами покончат, корабль от веток очистят, развернут и выйдут в море. Так что метров через пятьсот нужно будет закругляться».

Венерели ехал впереди меня. Был весел. Взбудоражен. Его возбуждение было понятно. Все для него складывалось удачно. А в мыслях он, наверное, уже представлял окончательную и бесповоротную победу над ненавистными русскими. Так что судьба его была предрешена. Как только мы скрылись за холмами и с кочермы нас не стало видно, я достал револьвер, нацелил в спину поляку.