Чтение онлайн

– — Если бы ты, самодовольный болван додумался промолчать в суде, из твоих слов не был бы «выписан» контекст. А теперь, тобой интересуются не только вольно наемные группы, но и политики.

– — Да хрен бы с ними, -— я чуть отпрянул назад, выпучив глаза, возмущаясь, -— Что я могу сделать? Дуэли? Пускай ждут моего «допустимого» возраста, и я им кишечник натяну, и завяжу узелком.

Он, откровенно, рассмеялся.

– — Значит, слушая сюда, Быков, -— он злобно сощурил глаза, -— Выбора у тебя нет. Там, -— он вновь показал на дверь, -— Отныне, твоя невеста. Законная. — увидел мое удивленное хлебало, -— Будет, законной. Это — спасет тебя от преследования на ближайшее время. Дальше — выход только один, арена — минимум десятка сильнейших, это сразу отведет половину наемников от твоей личности, ибо любой из них будет слабее тебя, а они, -— он сделал какой-то непонятный жест над головой, -— Трусы.

– — Какая на… — мне не дали закончить.

Сочный подзатыльник, которым наградил меня Лаврентий, сбил всю спесь. Я чувствовал себя нашкодившим щеночком, или же, накосячившим сынком, которого отчитывает папашка.

– — Что ты себе…

– — Замолкни и дослушай. Делай — что хочешь, но контракт с ней ты подпишешь.

– — Многовато как-то контрактов в декабре, -— пробурчал я.

– — Что ты сказал?

– — Молчу-молчу. — сделал сопутствующий жест руками.

– — Развивайся, качайся, авось, все вокруг успокоиться. Сейчас она, твой выход. Она согласна на это, как и ее отец.

Закатив глаза, я пытался успокоиться. Ну, ненавижу, когда мне ставят условия, тем более, такие идиотские.

Что вообще происходит?

– — Петру Великому очень понравилось такое развитие событий. Это укрепит союз наших империй. Сильно. Враг близко, и кто знает, чем закончится этот год и как начнется следующий.

– — Мне стоило догадаться, что за этим стоит папаша Елизаветы.

Очередной подзатыльник заставил меня запомнить эту обиду.

– — При мне не смей так выражаться. Понял?

– — Понял. — огрызнулся я. — Только принцессе от этого какой толк? Какой толк от этого ее империи? Я же безродный. Типа. Родителей нет, за душой ничего.

– — А это, друг мой, -— хищно улыбнулся президент, -— Ты сейчас просишь у принцессы лично.

Чуть ли не пинками и тычками, он выставил меня за дверь, как бы я не пытался отнекаться, но, все же, меня дотолкал до своего кабинета, в который я чуть ли не влетел, уткнувшись в Орчида.

– — Уважаемый, -— съехидничал я, криво улыбаясь, -— Приношу свои извинения, не заметил.

– — А он смешной, -— оживилась девица.

От первоначальной цели мы немного отвлеклись, ибо вслед за мной, когда я уже созрел, чтобы открыть свой рот и засыпать принцессу вопросами, в кабинет зашел Виктор. Недовольно зыркнув на гостей, он издевательски похлопал меня по плечу, при чем…

Вот от кого, а от него я не ожидал.

– — Ты растешь, сынок… Скоро станешь совсем взрослым, -— и с улыбкой на все шрамированное лицо, вышел прочь.

«Урод.»

Целью его визита — была большая шкатулка, размерами, чуть больше обычной книги.

Она сразу привлекла мое внимание своими вычурными узорами, которые, казалось, переливались, словно в низ что-то «было». Как, например, ионизирующие вспышки, или же, диодные ленты, которые были привычными мне, в моем мире.

Шкатулка, сама, была обшита черной, плотной тканью, которая крепилась к «корпусу» золотистыми заклепками, что придавало ей более грандиозный — богатый вид. Вслед за этой шкатулкой, президент порылся в своем столе, и положил на верхушку ларца маленький сверток.

– — Ну-с, Алексей, я свое слово — держу, как и император, отныне, ты — владелец военного артефакта.

Название артефакта заставило гостей удивленно захлопать глазами, будто бы они не поверили тому, что увидели, а уж тем более тому, что услышали.

Понимая, что я ни черта не понимаю, Лаврентий Лаврентьевич понятным всем жестом руки, пригласил меня к столу, чтобы я открыл то, что отныне, принадлежит мне и только мне.

Сверток я отложил сразу, думая, что он предназначен не мне, а вот шкатулку, на разочарование президента, открыл резко, и с недовольным лицом уставился на наручный браслет, выполненный в однотонном стиле из, очевидно, серебра. Да и еще — не моего размера.

– — Я ожидал чего-то более серьезного, -— протянул я, даже не доставая браслет, и не дожидаясь, пока президента разорвет от словесного поноса, спросил принцессу:

– — С артефактами-то я разберусь позже, а вот с тобой — сейчас.

Ее бледное лицо озарило некое подобие улыбки:

– — Спрашивай, Леша.

– — Какой тебе прок, да ладно тебе, твоему отцу и империи оттого, что ты, будешь моей невестой?

Меня, как оказалось, ждало очень много любопытной и неизвестной мне ранее -— информации.

За три часа до урока Алексея и Виктора, корпус мужского общежития. Первый этаж. Комната-номер четыре.

– — Евгений, ты уверен в этом? — юноша, с смолянисто черными, длинными по-плечи волосами, всматривался в задумчивое лицо своего двоюродного брата.

– — Не знаю. Ну, а почему она не умерла? Стрела Икара — убивает, не иначе.

– — Может быть, она успела выставить свой щит? Думал об этом? — парнишка обхватил руками колени и начал нервно покачиваться на своей кровати, -— Если Максимилиан прознает про это, нам закроют контракт.

– — Будешь тогда дальше учиться, делов-то, -— Евгений отмахнулся от нервного братца, и уставился в наступающие сумерки, -— Ладно, мы не смогли зацепить принцессу стрелой, которая была выделена для нее, но теперь, второй промах… Папаня по головке не погладит за такое расточительство.

– — Принцессу спасли и это факт, этот, как его, -— Василий почесал подбородок, останавливая свои «покачивания» на мгновенье, -— Вспомнил, Быков. Который демона убил и кукловодов иностранных.

– — Он будет следующей целью. — со злобной улыбкой ответил тот, -— Только вот когда — не знаю. Я предлагал отцу убить его сразу, еще до испытания, но тот сказал, что нельзя. Не знаю почему.

– — Да кто он такой и, кто принцесса? Почему это -— простого простолюдина, безродного, неотесанного нельзя пришить? — Василий начал раскачиваться еще быстрее.

Евгений Лисицын, обратив внимание на припадок братца, сунулся было в шкатулку, где хранилась драгоценная жидкость.

«Будь проклят тот день, когда отец подсадил нас на это… Я — устал… Устал бегать рисковать своей шкурой, в попытках устранить кто будет опасен нашей сестре на арене.»

Оставался последний флакон, горбун, который не хотел раскрывать свое настоящее имя, пропал. Дозировка заканчивается.