Чтение онлайн

– Четвертый флакончик доложил?
– уточнил я и полез за деньгами.

– Да, да, как договорились, - сказал он и продолжил: - С квартирами туго. То клопами воняет, то плесенью из подвала. Я вышел на маклера, что занимается сдачей дорогих квартир, но там и цены другие...
– Ваня посмотрел на меня вопросительно.

– Давай, чего уж там...
– обреченно махнул я рукой.

– Есть хорошая двушка за сотню, в доме работников театра. На Бородинской. Можно прямо сейчас позвонить маклеру и договориться о встрече, он ждет.

– Так, - сказал я и призадумался.

Сформированный вчера запрос на "губастого" ушел в сопряженную ноосферу, и, по опыту, отклик будет не ранее, чем через пять-семь дней.

Так у меня паранойя? Нет?

– На тебя больше никто не выходил с вопросами обо мне?
– я пристально посмотрел Ване в глаза.

– Нет, - ответ вылетел из него легко, без заминки. Потом он уточнил озабоченно: - А что, могут еще?

"Не похоже, что врет", - решил я.

– Не знаю, - покачал головой, а потом признался: - Что-то мне, чем дальше, тем больше от того эпизода не уютно. Если что, сразу говори, - я еще чуть помялся, а потом решил: - Хорошо, звони маклеру.

Тот же день, вечер,

Ленинград, Измайловский пр.

В квартиру я не возвращался - прокрадывался аки тать в ночи. Тихо отщелкнул замок, осторожно переступил через порог... Не включая свет, так же тихо притворил входную дверь и замер.

Сквозь широкую щель из-под двери в гостиную пробивался теплый свет. На всякий случай я заглянул в свою комнату. Никого. Мне немного полегчало. Не то, чтобы я действительно боялся, что Мелкая будет отсиживаться в темноте и одиночестве, но кто знает, как у нее сложится с родителями в мое отсутствие?

Припрятал духи в ящик стола и вернулся в коридор. Приложил ухо к узкой щелке у дверного косяка и постоял, прислушиваясь. В комнате под мерное бормотание телевизора мама вела неторопливый допрос Мелкой, ловко маскируя его под непринужденную светскую беседу. Я поежился, мысленно пробежавшись по накопившимся за мной грехами и грешками. Сколько их, интересно, уже успело всплыть в ходе этого потрошения?

– Ну, понятно...
– протянула мама и неожиданно поменяла тему: - Кстати, а ты-то Андрюшу поздравила на двадцать третье? Не забыла?

– Да, открытку надписала, - чистосердечно призналась не заподозрившая никакого подвоха Мелкая.

– А мальчиков в своем классе?

– А у нас девочек больше, так что - обошлось, - прозвучало радостно в ответ.

Следом наступила ошеломленная тишина: Мелкая, судя по всему, лихорадочно соображала, как выбраться из простенькой ловушки-двухходовки, в которую она только что позволила себя загнать.

– Ты что-то зефир совсем не ешь, - произнесла мама с легкой укоризной, за которой моему опытному уху была слышна довольная улыбка, - вот, попробуй.

Я толкнул дверь, заходя.

– Оп-па, - сказал удивленно, - а где папа?

– Да все на кафедре коллег поздравляет...
– по маминому лицу проскользнула тень неудовольствия.

Я бросил взгляд на часы: начало девятого. Похоже, пора стелить бате соломку...

– Ну, тогда и мне не грех тебя сейчас поздравить, - бодро объявил я и ушел за духами.

– Мама, прости дурака, - покаялся, протягивая коробочку густого синего цвета, - не сообразил с первых заработанных денег подарок тебе купить. Так вот... С праздником тебя!

– "Пани Валевска"!
– восторженно взвизгнула мама, - сынуля!

Я был притянут и оцелован.

– Ага, - согласился покорно, - Валевска, она самая. Любовница Наполеона.

– Да?
– мама взглянула на коробочку иным, каким-то настороженным взглядом, а потом прищурилась на часы в серванте.

Я мысленно отвесил себе оплеуху.

– Попробуешь?

– Обязательно, - мама решительно повернула пробку.

Мелкая тут же присунулась понюхать.

– Но-но, - остановил я ее, - никогда не пробуй духи из флакона. И с кожи сразу тоже не стоит. Все составы рассчитаны на постепенное раскрытие аромата в шлейфе. Надо нанести на определенные точки и подождать, пока распустится. Вот, видишь, - я указал на маму, - запястья, за ушками, ямочка между ключицами... Ну, и еще одна точка есть...

Мама посмотрела на меня с интересом, но промолчала.

– Какая?
– спросила Мелкая с детской непосредственностью.

– Как-нибудь потом, - промычал я, неожиданно краснея.

На лице у мамы заиграла ехидная улыбка.

– Вот!
– поднял я наставительно палец, - вот теперь запах начал раскрываться, чуешь?

Мелкая прикрыла глаза и, аж привстав на цыпочки, потянулась за струйкой аромата.

Я тоже принюхался, определяя:

– А и правда интересно: сладкая цветочная пыль.

– Сказка...
– мечтательно прошептала Мелкая, - просто сказка...

Она так и стояла, вытянувшись в струнку, и на сомкнутых ресницах ее что-то искрило.

– Давай я тебя тоже...
– начала было мама заботливо, но тут я энергично замотал головой.

– Ага, - сообразила мама через пару секунд, - понятно. Ну, неси уж.

Я метнулся в свою комнату.

"Так, что мне Ваня сунул-то? "Сикким"? Туалетная вода? Испания? Не слышал", - я мысленно пожал плечами, - "ну... Других вариантов все равно нет".

Мелкая, завороженная ароматом, не приняла мой уход на свой счет и заподозрила что-то лишь когда я начал приближаться к ней с красивой коробочкой в руках: в глазах ее мелькнула паника, и она шарахнулась за маму.

– Франция?
– поразилась та и, обернувшись, посмотрела на Мелкую с каким-то новым интересом. Та замерла, робко выглядывая из-за маминого плеча.

– Как Франция?
– удивился я, покрутив коробочку, - вот: "made in Spain". Испания!

– "Эль", - мама наставительно ткнула в крупную букву на коробочке, - Это - "Ланком". Ты что, не знал, что покупаешь?

– Я думал, что это мексиканский тушкан...
– на автомате отшутился я, с недоумением вертя упаковку, - "ну надо же, точно - "Ланком". Моя ошибка, надо было формулировать Ване желание точней".

Мне, наконец, удалось настичь девушку, и то лишь благодаря тому, что мама сделала полшага назад.

Мелкая торопливо сцепила руки за спиной, словно для того, чтобы они случайно не потянулись за подарком, и непокорно вздернула подбородок.

– Тома...

Я остановился напротив и заглянул в ее глаза. Там я увидел твердую готовность к отказу, и это меня порадовало. Оставалось подобрать слова - обычные праздничные сейчас не годились.