Чтение онлайн

Лестница в очередной раз извернулась, подстелив мне под ноги последний свой пролет. Ниже открылся малолюдный факультетский вестибюль с высокими окнами-арками и темным сводчатым спуском в подвал.

Спустя пару минут, удовлетворенно насвистывая тему из "Крестного отца", я уже поднимался из гардероба. В вестибюле все было по-старому: тот же неяркий уличный свет сочился сквозь окна, и маялись в ожидании своих чад все те же мамаши. Появилось лишь одно новшество - характерный полупрофиль у подоконника напротив.

"Фолк!" - узнавание пришло тугим нокаутирующим ударом, - "Синтиция Фолк!"

Я замер на ступени с приподнятой ногой. Негромкий мой свист прервался на полуноте. Каким-то чудом это не привлекло внимания оперативницы ЦРУ.

"А ведь могло бы", - запаниковал я, медленно-медленно отступая вниз, в полутьму.

Спустившись на три ступени вниз, я смог уже более спокойно рассмотреть свою оппонентку. Синтиция стояла, словно сеттер в стойке: вроде и неподвижно, но при этом вся будто утробно вибрируя от переполняющей ее охотничьей страсти. Пристальный взгляд ее был прикован к лестнице, что вела наверх, к аудиториям. Казалось, оперативница даже не моргала. Правая рука женщины покоилась в кармане пальто.

"Готова к оперативной съемке", - предположил я, - "объектив, наверное, в пуговице. Но твою ж мать! Откуда? Как?! И, главное, стояла ли она здесь, когда я спускался по лестнице?"

Я зажмурился, припоминая события трехминутной давности.

"Нет, не было..." - решил в итоге, - "в туалет, что ли, отходила? Или пришла строго за час до окончания тура? Тогда меня спасла скорость решения задач..."

На цыпочках, чуть дыша, словно это как-то могло теперь мне помочь, я ускользнул в подвал и забился поглубже в гардероб, укрывшись за вешалками с пальто.

"Буду ждать основной массы и выходить с ними", - решил, глядя на часы.

Я с силой сжал ладонями виски, словно пытаясь удержать грохочущие в голове мысли:

"Как?! Ну, вот как они все время выходят на меня?! КГБ с иероглифами, подкат "губастого" к Гагарину, проныра Фолк... Это не может быть случайностью - я где-то прокалываюсь. Но, мать его, где?!"

Я тупо уставился в кирпичную кладку над головой.

"Не по-ни-маю"...
– я помотал головой, пытаясь прийти в себя, - "ничегошеньки не понимаю. Ну, ладно... Предположим, с иероглифами - это КГБ получил утечку из Лэнгли. Может такое быть. Есть там наши сейчас... Предположим, иначе вообще не сходится. "Губастый" и Гагарин - интерес к ракетам. Слабое предположение, но допустим. Но Фолк на городской олимпиаде по математике!! Откель?! Я что, уже давно "под колпаком" у Комитета, и мои характеристики утекли в ЦРУ? Но тогда бы ко мне ЦРУшников на пушечный выстрел не подпустили. Как тогда!? Как Фолк смогла здесь оказаться?".

Я обессилено откинулся к прохладной стене. Хотелось постучаться об нее лбом - эта логическая задача оказалась мне не по зубам. Я не мог понять, как, исходя из имеющихся у спецслужб данных, можно было так близко ко мне подобраться. Это меня и бесило, и пугало.

"А КГБ... Сколько я ни проверялся - наблюдения не заметил. Конечно, это ни о чем не говорит... Если работают профессионалы высокого уровня, а по мне будут работать только такие, то я ничего не замечу при всем своем старании. В таком случае у них будет директива: "можно упустить, лишь бы не дать себя заметить". Да может быть весь мой район уже утыкан камерами наблюдения..."

Я протяжно выдохнул и помотал головой.

"Нет, так можно с ума сойти. Я должен точно установить, "под колпаком" я или нет. И есть только один надежный способ это проверить: выезд за границу. Если выпустят - то еще хожу на свободе, если же вдруг невыездной, и неважно под каким соусом - то уже на поводке. Значит, мне обязательно надо на олимпиаду в Лондон, еще сильнее, чем раньше. Теперь - просто ультимативно надо. Это будет момент истины".

После этого решения мне чуть-чуть полегчало, точь-в-точь как десятком минут ранее на последней задаче. Я потрясенно покачал головой - как же все не просто с этой моей миссией. Моя ли в том вина, вот в чем вопрос...

Понедельник 13 марта 1978, ранее утро

Ленинград, Измайловский проспект.

Бывает так, что приснится гениальная мысль, а очнешься и не поймать ее - развеивается, расходится в прозрачном утреннем свете и вот уж нет ее. А если ненароком все же изловчишься, схватишь покрепче да рассмотришь, то становится горько и противно: изреченный сон становится бредом, нелепым и постыдным.

Но сегодня было иначе - меня словно толкнуло во сне, и я проснулся, холодея от ужасной догадки:

"Ох! Мог бы и наяву сообразить, ведь это так очевидно: Мэри здесь по мою душу! В тот раз не было, в этот раз ЦРУ направило. И, значит, Чернобурка - тоже. Не прямо, конечно, но косвенно", - я тяжело заворочался, лягая ватное одеяло.
– "Все сходится: единая группа в Большом Доме, и на иероглифы, и на контроль русистов. Объединяет эти темы одно: я".

"Как же я это сразу не сообразил, как?!" - я всерьез огорчился своей недогадливости, - "это ж все, совсем все меняет... Дурак... Зачем я к Чернобурке сам в пасть полез!? И что ж такое ЦРУ обо мне знает, что прицельно ищет в английских школах и на математической олимпиаде? Это же очень, очень горячо", - и тут холодный озноб пробил меня еще раз, уже не во сне, а наяву, - "Гагарин!"

"Раз КГБ сидит на плечах у русистов из-за меня, то уж за оперативниками ЦРУ наружка должна ходить колоннами. И совершенно не важно, по какой именно причине этот "губастый" Рогофф интересовался мной - да хоть даже желал джинсы заказать на пошив - раз он из ЦРУ, то обязательно притащит за собой и "хвост". И достаточно даже случайного пересечения интереса Рогоффа и Фолк, чтобы в Комитете весьма предметно заинтересовались таким совпадением!" - я закинул руки за голову и призадумался, решая: - "Значит, Гагарин... И попадающий под его описание Джордж Рогофф..."

"Нет, Рогоффа никак не потяну", - трезво взвесил я свои возможности, - "если только валить из пистолета в спину. Но что это изменит? Только привлечет лишнее внимание. Значит, надо убирать Гагарина - это единственная ниточка, ведущая именно ко мне. Решено. Осталось придумать как".

И я поморщился, представив худший вариант зачистки Вани.

"Ой-ё... А с квартирой для Мелкой я как сдурил", - в этот момент я ощутил себя кошкой, которой вдруг остро захотелось перепрятать котят.

Я торопливо выбрался из теплой кровати. То ли от страха, то ли от свежего воздуха по телу россыпью разбежались мурашки. Я закрыл форточку и окинул взглядом сонный еще двор. Похоже, за ночь на улице серьезно похолодало, а день сегодня будет солнечным.

– Так...
– произнес я вполголоса и принялся за поиски носков, - Гагарин. Эх, Ваня, Ваня... Попробую все же дать тебе шанс.

Вторник 14 марта 1978 г, ранний вечер

Ленинград, Садовая улица

Ранним вечером в гулких коридорах Финэка повисала тишина. Лишь изредка из-за далекого поворота долетал дробный перестук каблучков какой-то засидевшейся в библиотеке энтузиастки или шлепанье тапок подслеповатой технички. Множество пронизывающих старое здание лестниц и переходов, пропускная система на входе и непосредственная близость к Галёре - идеальное место для конфиденциальных встреч в ту пару часов, когда кафедры еще открыты, а студенты и большинство преподавателей уже разбежались.