Чтение онлайн

Неподалеку за столиком сидели четверо мужчин. Белые, под тридцать или немного за. Время от времени они поглядывали на меня. Мне было все равно. Я продолжала есть. Вкусная еда, а голод волчий.

Четверо мужчин перешептывались и смеялись. Похоже, предметом их дискуссии стала я. Наконец один из них направился к моему столику. Он был красив, худощав, и на его лице красовалась трех-четырехдневная коричневатая щетина. Коротко подстриженные кудрявые волосы, очки в металлической оправе. На нем был вельветовый пиджак, а голову его, к моему немалому изумлению, венчала небольшая корона из золотой бумаги вроде тех, что в «Бургер кингах» выдают детишкам.

– Могу ли я подойти, ваша честь? – спросил он, словно адвокат в суде.

Я прожевала то, что было у меня во рту, и отложила книгу.

– А почему вам этого хочется?

Он подошел на шаг ближе.

– Мои друзья уверяют, что вы не станете со мной говорить.

– Высокого же они о вас мнения.

Он засмеялся.

– Я хочу сказать, что вы очень хорошенькая и у вас ужасно целеустремленный вид. По опыту знаю, что, если я пытаюсь заговорить с девушкой, такое не сулит ничего хорошего. Конечно, не девушке, а мне. Хорошенькие целеустремленные девушки обычно не обращают на меня внимания. По правде говоря, так поступает половина тех девушек, которые обладают этими достоинствами, да и со второй их половиной мне не очень-то везет.

Я вздохнула.

– Послушайте, вы уже со мной разговариваете. А я разговариваю с вами. Так что вы выиграли пари. Теперь можете возвратиться к своим друзьям и сказать, что ужасно хорошенькая и целеустремленная девушка, сидящая недалеко от них, с вами поговорила.

Я снова взяла в руки книгу и вилку и вернулась к поеданию своей глазуньи.

– Послушайте, я вовсе не хотел вам мешать.

– Все в порядке. Вы мне не помешали.

И тут он меня удивил.

– «Бесконечное смирение воплощено в рубашке, о которой мы читаем в старинной сказке. Пряжа прядется, орошаемая слезами, полотно отбеливается слезами, рубашка шьется со слезами; но зато она защищает лучше, чем железо, чем сталь».

Я опять положила свою книгу на стол, и стало видно ее название. «Страх и трепет».

– Хорошо, умник, – сказала я. – Вы учитесь в магистратуре Калифорнийского университета в Беркли и можете цитировать Кьеркегора [5] . Вы изучаете там у себя философию, я угадала?

Теперь удивился он.

– Нет, вообще-то английский язык и литературу. Просто я питаю слабость к давно умершим датским экзистенциалистам. Но как вы узнали об остальном?

– Будь вы университетским преподавателем, вы бы уже были в постели, и вы слишком вежливы, чтобы быть студентом бакалавриата. Если бы вы учились в магистратуре Стэнфордского университета, то пошли бы в кафе в Сан-Франциско, а не в Окленде. Так что остается только Беркли.

– Не слишком ли много предположений?

– Предположения строят все. Вопрос заключается только в том, верны они или нет.

Он нахмурился:

– Выходит, я для вас не загадка, а открытая книга? Это удручает.

– Мне все-таки непонятен один вопрос.

– Какой?

– Ваша корона, – сказала я. – Я никак не могу взять в толк, зачем она вам. По-моему, это весьма загадочно.

Он смущенно потер голову.

– Сегодня я закончил работу над диссертацией. Мы отмечали это событие.

– Поздравляю.

– Ну ее еще должны одобрить. Но, как бы то ни было, это важный шаг.

– А о чьем творчестве вы писали?

– Предмет моих изысканий – Уильям Хэзлитт [6] .

– А, «Схватка». Одно из моих любимых эссе.

– Ничего себе, – удивился он. – В наше время никто уже не знает творчества Хэзлитта, известна разве что его книга о персонажах пьес Шекспира. Но «Схватку» сейчас вообще никто не читал. Вы тоже учитесь?

– Нет. Просто работаю.

– А где?

– В книжном магазине.

– Здесь, у нас? Я знаю все книжные магазины в округе.

– Тогда, наверное, знаете и мой.

Он окинул взглядом почти пустой ресторан.

– И что же привело вас сюда сегодня ночью?

– Вы хотите сказать, что я не похожа на человека, который только что закончил писать диссертацию?

Он широко улыбнулся, показав белые зубы.

– Для этого вы слишком трезвы.

Я с некоторым удивлением осознала, что мне нравится его улыбка.

– Ну хорошо. Вы можете сесть.

– Я ждал, когда вы это скажете, – ответил он, садясь за мой столик. – Меня зовут Итан. А вас?

– Никки.

– Вам нравится Кьеркегор?

– Иногда, – ответила я. – Думаю, он – единственное, что дает мне силы держаться, несмотря ни на что.

– Знаете, – сказал Итан, – обычно я не даю незнакомым женщинам номер моего телефона.

Я не смогла удержаться от смеха.

– Разве я просила его у вас?

– Вас выдают ваши глаза.

– Понятно.

Он подмигнул мне:

– Но сейчас я сделаю исключение. Только для вас.

– Точно.

– Но на нашем первом свидании мы не переспим, – решительно сказал он. – Таков мой принцип, и это не обсуждается. И мне без разницы, что по этому поводу скажешь ты.

Я отпила кофе и невольно улыбнулась:

– Ты уже устанавливаешь условия?

– Ну кому-то же надо было это сделать. Если ты окажешь мне любезность, одолжив мне свой телефон, я вобью в него мой номер, и тогда ты сможешь просто взять и позвонить мне в любое время.

– У меня нет сотового.

Он удивился:

– Да ведь эта штука есть у всех. Мобильник есть даже у моей бабушки, правда, она не умеет его включать. Без преувеличений, она не знает, где на нем расположена кнопка включения питания. Но он у нее все же есть.

– Что ж, а у меня нет.

– Почему?

– По той же самой причине, по которой нет хомячка. Мне не нравятся ни те, ни другие.

Он взял у меня с тарелки картофельную оладью и начал задумчиво ее жевать.

– Берегись. Теперь ты начинаешь мне по-настоящему нравиться.

– Неужели?

– Да ладно тебе, – сказал он, – мы с тобой будем встречаться, и это будет здорово.

Он взял салфетку и достал из кармана пиджака ручку.

– Вот номер моего телефона. А каким образом я смогу связываться с тобой, девушка без мобильника?

У него были голубые глаза. И мягкий взгляд. И добрая улыбка.

– Легко.

Я взяла салфетку, разорвала ее надвое, написала номер моего домашнего телефона и адрес и отдала половинку салфетки ему.

Он взял ее с удивлением: