Чтение онлайн

— Позже сюда заглянет ваш командир и всё объяснит. Пока прижми зад к лавке и жди. Покидать помещение без прямого приказа запрещается. Подниматься со скамейки — тоже запрещается. Твоё дело — сидеть и ждать, кусок тупого мяса.

Приказ прозвучал и сопротивляться ему у меня не было возможности. Так что я направился к скамейке, нацелившись на один из свободных участков. А позади хлопнула дверь — видимо, посчитав задание выполненным, военный убрался восвояси.

Изначально, я собирался расположиться на скамейке так, чтобы оказаться поближе к Штайнеру и Бреннеру. Но стоило военному выйти за дверь, как техники сразу же толкнули соседей, и те сдвинулись в сторону, давая мне возможность сесть вплотную к ним. Усевшись, я повернул голову и столкнулся со взглядом Николаса. Мы никогда не общались, но я помнил, что он всегда был жизнерадостным. Не так, как остальные, чьи действия сейчас казались шаблонными. Бреннер искренне радовался мелочам, которые казались ему достойными внимания.

Теперь же на меня смотрели глубоко впавшие глаза, в которых не осталось ничего, кроме усталости и безысходности. Рыжая шевелюра была грязной, а общий вид сильно помятым. Ник кивнул мне, поднял руки и попытался что-то изобразить в воздухе. Что именно он хотел показать, я не понял. Но используемая методика обхода запрета вызывала интерес.

Осознав, что я не могу разобрать его знаки, мужчина сменил тактику. Сначала указал на себя и Штайнера, потом — на меня, а затем — в сторону двери. Пантомима была не самой понятной, но я догадался, что он пытается спросить, почему я оказался здесь только сейчас?

Немного подумав, я указал на свою голову. Затем изобразил часовой циферблат, намекая, что изменения в моём случае происходили постепенно. Судя по выражению лица Николаса, тот уловил смысл. Техник задумчиво нахмурился, а из-за его плеча выглянул Томас, тоже принявшись чертить в воздухе знаки.

Его вопрос я разобрал только с пятой попытки и даже тогда не был до конца уверен в правильности своей догадки. Как мне показалось, он пытался узнать, как и почему меня поймали?

В ответ я попытался изобразить рабочий терминал. Убедившись, что они поняли, перешёл к следующему шагу: нарисовал в воздухе трёхэтажное здание. Следом обозначил фокус на верхнем этаже и условный кабинет. Затем показал принцип работы ключ-карты, понятный всем, и снова вернулся к терминалу. Чтобы техники наверняка поняли, о ком идёт речь, изобразил иерархическую пирамиду, указав на самую её вершину.

Николас непонимающе хлопал глазами, зато до Штайнера, похоже, дошло. Какое-то время он просто удивлённо меня разглядывал. Затем жестами спросил, что именно мне удалось узнать после визита в кабинет начальника департамента.

На это ответить я уже не мог — было сложно изобразить на пальцах всё, что я там увидел. Разницу между двумя частями полиса можно было не объяснять: если их везли тем же маршрутом, они сами всё видели и знали не меньше моего. Тем не менее, у меня имелась действительно ценная информация — два возможных варианта побега из полиса. Сложных, но, в теории, осуществимых. Однако для того, чтобы детально о них рассказать, требовалась возможность общаться голосом. Одной жестикуляцией тут было не обойтись.

Ещё какое-то время мы пытались переговариваться жестами, но в конце концов выдохлись. Слишком уж мало было вещей можно легко и просто объяснить таким образом — разве что самые простые и примитивные. Тогда как наши темы для обсуждения оказались куда сложнее. В итоге «разговор» сошёл на нет, а я переключился на изучение остальных своих новых коллег.

Всего на трёх длинных узких лавках расселось девятнадцать человек. Если считать меня, всего нас здесь находилось ровно два десятка. Все присутствующие был облачёны в комплекты военной формы. Как правило, потрёпанные и не в самом лучшем состоянии, но вполне функциональные. Ещё рядом с каждым стоял автомат «Рысь 17» — модель, устройство которой мне теперь было хорошо знакомо. Более того, я видел запасные магазины и ручные гранаты в их разгрузках. Не говоря уже о том, что на поясах висели армейские ножи.

В целом, ничего странного. Если учесть, что каждый из них, по сути являлся солдатом, подобная экипировка выглядело вполне логично. Тем не менее это казалось немного странным. Особенно, когда я смотрел на знакомых техников, облачённых в форму и выглядящих как настоящие военные. Впрочем, если не считать Томаса Штайнера и Николаса Бреннера, больше знакомых лиц я не увидел.

Это невольно подводило к вопросу: если техники, так же как и я, пострадали в результате инцидента на хлебозаводе, то что произошло с рабочими? Насколько я помнил, в производственном зале было несколько десятков человек. И если вдруг предположить, что все они разом оказались под таким же воздействием, то тоже должны быть здесь.

В памяти всплыла картинка, которую я видел перед тем, как окончательно потерял сознание: тела на металлическом полу и следы крови. Покосившись на Бреннера, сидящего справа от меня, я решил не пытаться задавать ему вопросы. Сейчас было бы слишком сложно объяснить, что именно я хочу узнать. И даже если Николас поймёт, ответить ему будет ещё труднее. Не так просто рассказать при помощи пантомимы, что именно ты чувствовал или видел.

Тем более, существовала высокая вероятность, что никто из техников не сможет рассказать ничего дельного. Если сбой неожиданно повлиял на всех одинаково, то они, как и я, потеряли сознание и рухнули на пол.

Голова постепенно остывала. Боль в позвоночнике тоже становилась меньше. Вброшенные под давлением знания рассосались по закоулкам разума, сливаясь со старыми воспоминаниями и превращаясь в часть меня самого. Сознание снова заработало — пусть не на полную мощность, но гораздо лучше прежнего. В результате я вернулся к своим старым мыслям: побег, Люсия, прорыв за стены полиса. Всего три этапа. При этом, каждый — невероятно сложный. Особенно первый. Пока я даже не представлял, с какой стороны к нему подступиться.

Рациональная часть моего сознания подсказывала, что все лазейки закрыты. Находя для этого веские основания. Если «Гелиос» практиковал подобное десятилетиями, то систему безопасности для своих боевых рабов они точно отладили. Рассчитывать на то, что я обнаружу некую очевидную лазейку, с помощью которой смогу выбраться, не стоило.

Спустя полчаса, когда я изрядно устал просто сидеть на скамейке, входная дверь снова открылась. Я ожидал увидеть того самого командира, про которого упоминал капрал. Но вместо этого внутрь шагнули двое мужчин в форме. Остановившись, окинули нас взглядами, и один из них ткнул в мою сторону.

— Смотри, новенького привезли. Ещё один дурачок с нами бегать будет.

В первую секунду я не понял, что мне показалось в них странным. Но, когда он закончил говорить, картинка в голове сложилась.

Во-первых, странные черты лица. Похожие друг на друга массивные покатые лбы, широкие надбровные дуги, близко посаженные глаза и странная гримаса, словно высеченная на лицах. Она не исчезала даже когда они молчали. Во-вторых — манера речи, её обороты и мимика производили впечатление отсталых идиотов. Не то чтобы я был снобом — точно нет. Но эти двое казались неандертальцами. Или обезьянами, которых подстригли, умыли, одели и слегка прокачали интеллект.