Чтение онлайн

— Говори о членах семьи уважительно, Хи-кун, — резко осадил его Пак Бо Гом. — Он твой старший брат.

— А это правило распространяется на мою сестру? Или я могу называть ее, например, шлюхой? — уточнил Пак Хи Шунь.

Пак Бо Гом одарил своего младшего сына тяжелым взглядом. Всегда он так, ловит собеседника на слове и все переворачивает с ног на голову. Вместе с острым умом его младший сын получил еще и полнейшее отсутствие манер. Ему было совершенно плевать на людей и чувства. Больше его интересовали картины, статуи, вазы и европейское вино. Пак Бо Гом был уверен, что если бы нашлась бутылка достаточно редкая, то его младший сын без всяких колебаний перерезал бы за нее глотку кому угодно.

— Кстати говоря, — начал Пак Бо Гом, доставая телефон из кармана и открывая фотографию. — Оцени.

— О! — глаза молодого мужчины загорелись. — Вино начала двадцатого века?

— Что скажешь? — спросил отец.

— Неоправданно дорого, неликвидно. Ты же знаешь, моя коллекция это еще и вложения, а тут стартовая цена в пятьдесят тысяч долларов. За время торгов она вырастет до ста или ста пятидесяти, — махнул пальцами Пак Хи Шунь. — Лучше вложить эти деньги в картины. Или более молодые, но достойные урожаи.

— Я знал, что ты здраво смотришь на подобные вещи, — кивнул Пак Бо Гом, убирая смартфон.

Но блеск в глазах младшего сына говорил сам за себя. Он хотел это вино, но его фонд был не резиновым, а спускать солидную часть прибыли с галереи на одну бутылку — минимум триста миллионов вон по оценкам Пак Хи Шуня — тот не собирался.

— Так значит, ты говоришь, что этот северянин вовсю пользует мою дорогую племянницу? — продолжил беседу Пак Бо Гом.

— Люди могут говорить что угодно. Счета и чеки не врут, — самодовольно ответил Пак Хи Шунь. — И самое удивительное в том, что она охотно за него платит.

— Значит, ты нашел способ вывести ее из себя, — ответил Пак Бо Гом. — Пак Сумин очень эгоистичная и жадная девочка, всегда ею была. Никогда не любила делиться. Особенно своими игрушками, просто не выпускала их из рук. И очень огорчалась, если они внезапно ломались. А знаешь, когда человек огорчен, он допускает ошибки, так?

Отец и сын переглянулись и молча продолжили трапезу. Свое разрешение на активные действия Пак Хи Шунь получил, а если надо, ему поможет и Пак Бо Гом. А пока Пак Сумин будет занята спасением своей новой игрушки, можно будет провернуть и захват через размытие доли уставного капитала. За нужные веревочки Пак Хи Шунь уже подергал, справки навел и людей, которые были бы готовы помочь ему изнутри, он уже нашел. Первой его целью будет бетонный завод на юге страны — как самый крупный актив в копилке сестрицы. Забрать остальное будет уже делом техники, без внутренних поставок все ее строительные фирмы очень быстро почувствуют на своем горле удушающую хватку Пак Хи Шуня. И тогда нужно будет только подставить руки и подхватить их, словно дорогую китайскую вазу, чтобы не упали и не разбились.

Дочь обычно не отвечала на его звонки и перезванивала потом сама, так что единственный способ спокойно поговорить с ней вне офиса — это приехать домой, тем более свободного времени у Юн Донджина было не так и много.

Пожилой мужчина приехал к небольшому жилому комплексу, где сейчас жила его девочка и, оставив машину на улице, нащупал в кармане связку ключей. Два — от его собственной квартиры и один от дома Юн Хян Ми. У него всегда был свой ключ, просто на всякий случай, точно так же как и дочь всегда имела доступ к его жилищу, пусть никогда этим правом не пользовалась.

Поднимаясь по лестнице старый телохранитель думал о том, что сказал ему господин Пак Ки Хун. Примириться с дочерью? Он и этот выродок похожи? Пусть другие и видели в Юн Хян Ми взрослую самостоятельную женщину, для него она навсегда останется малышкой Хян Ми-ян, маленькой, чуть угрюмой девочкой, которая всегда держалась за его мизинец или пряталась за ногу, если ей что-то или кто-то не нравился.

В квартире было темно и пустынно, хотя Юн Донджин точно знал, что дочь уже должна быть дома. Свет в гостиной не горел, только узкая полоска ночника пробивалась из-под двери спальни в дальнем конце помещения. А еще он увидел на пороге обувь. Туфли его девочки, небрежно сброшенные прямо перед дверью рядом с мужскими туфлями невероятных размеров. Он моментально пересек гостиную, взялся за ручку двери спальни и ворвался внутрь. Весь его благожелательный настрой, которым он преисполнился, пока ехал сюда, просто улетучился. Сейчас в висках Юн Донджина яростно стучала кровь, отзываясь зловещими барабанами в ушах.

— Дрянная девчонка, как ты смеешь так поступать?! И что здесь забыло это животное?! — прорычал с порога старый телохранитель.

— Почему ты вообще без спроса входишь в мой дом?! — вскрикнула женщина, прикрываясь одеялом.

Юн Донджин стоял в дверях спальни и наблюдал, как его дорогая, его любимая и единственная дочь сидит на постели, а рядом с ней развалилась эта гигантская свинья по имени Мун Джин.

Зря он поддался на уговоры своего господина, зря послушал старика Пак Ки Хуна и решил поговорить серьезно с дочерью. Лучше бы глаза его не видели того позора, который развернулся прямо перед ним. Сколько же достойных мужчин пытались за ней ухаживать! Сколько предложений выгодного брака поступало! Они могли породниться с отличными семьями, в которых с Юн Хян Ми, как с любимой и желанной невестки сдували бы пылинки! Но он не мог заставить свою дочь пойти на подобный шаг, а она даже не смотрела на тех, кто к ней сватался. Всегда окатывала высокомерным холодным взглядом, будто бы перед ней были какие-то насекомые. Сколько же ему пришлось извиняться за подобное ее поведение! Сколько ночей он не спал, волнуясь о ее будущем! И как она ему отплатила? Она же обещала, клялась, что больше не будет связываться с этим выродком! И вот, что он видит?! Эти двое опять вместе!

— Я думаю, вам стоит поговорить вдвоем… — протянул мужчина, показывая бывшему начальнику спину и не спеша натягивая брюки, которые валялись рядом с кроватью.

— Ты никуда отсюда не уйдешь, ублюдок! — прошипел Юн Донджин.

— Отец! — Юн Хян Ми вскочила с кровати и подбежала к своему родителю, пытаясь того вразумить.

— Закрой рот! Мы не так воспитывали тебя с матерью, — сбросил пальцы молодой женщины со своего локтя сподвижник Пак Ки Хуна. — Не так!

— Да вы вообще в моем воспитании участия не принимали!!! Просто сбросили учителям!!!— прокричала Юн Хян Ми прямо в лицо взбешенному мужчине.

Хлесткий удар пощечины разорвал пространство комнаты. Юн Донджин прожигал взглядом непокорную дочь, которая от неожиданности даже присела, и сейчас держалась за стремительно наливающуюся кровью щеку.

— Не смей так говорить о матери, паршивка, иначе… — сквозь зубы выдавил Юн Донджин, но закончить не успел.

Следующим звуком в комнате был щелчок затвора пистолета, дуло которого Мун Джин направил прямо в грудь потенциального тестя.

— Ты еще и смеешь направлять на меня оружие, щенок?! — вспыхнул мужчина. — Совсем страх потерял?!

— Мертвецы ничего сделать не могут, — ответил Мун Джин. — Если хоть шелохнетесь в сторону своей дочери, господин Юн Донджин, я устрою вам экскурсию в Мозамбик. Без предупредительных, без ранений в плечо.

— А в голову-то попадешь? — высокомерно спросил Юн Донджин.

— По такой тыкве точно не промахнусь, но можем проверить, — ответил Мун Джин.

— Прекратили, немедленно! — прокричала изо всех сил Юн Хян Ми. — Мун Джин, убери эту дрянь! Отец! Выйдем!

Мужчины даже не шелохнулись и Юн Хян Ми почувствовала, что ситуация проще не становится. Спустя долгую минуту Мун Джин наконец-то стал опускать ствол пистолета. После чего мужчина стал поднимать с пола свои вещи. Рубашку, пиджак, белье.

— Отец, послушай, тебе надо понять, что я уже взрослый человек, и ты не можешь так врываться в мой дом… — начала Юн Хян Ми, пока ее любовник собирался.

— Ты моя дочь, и я могу делать все, что посчитаю нужным, — ответил Юн Донджин, не сводя взгляда с наглеца, который посмел так опозорить его перед Юн Хян Ми.

— Вы сами себя опозорили тем, что вломились сюда, — бросил через плечо мужчина, пройдя мимо отца с дочерью к двери и уже с порога обращаясь к Юн Хян Ми. — Я позже позвоню, Ёбо.