Спецназ Его Величества. Красная Гвардия «попаданца»
Шрифт:
Все равно виновники персидского переполоха застряли в Нижнем Новгороде и раньше Крещенья в Петербурге не появятся, а об остальных мелких новостях доложит Бенкендорф. Или решит рабочим порядком, спихнув на канцлера. Да, точно, пусть канцлер и отдувается, а я не намерен как раб на галерах без выходных ишачить. Разве подвести краткие итоги уходящего года? Пожалуй…
Вроде год получился относительно спокойным и мирным. Послал бы Господь пару таких лет, и мы окончательно встанем на ноги. Нет, богато жить пока не получится, но люди вздохнут чуточку свободнее. Парадокс – закручиваю гайки туго-натуго, а дышать становится легче. Может, это из-за того, что под удар попадают дармоеды и захребетники? Не слышал хоть об одном разорившемся в результате моих реформ промышленнике или купце. Торговцев щепетильным товаром, вроде модных табакерок и перьев страуса, во внимание не принимаем – они сами виноваты. Новая экономическая политика подразумевает постепенный отказ от импортных товаров, и кельнская вода не входит в список жизненно необходимых предметов. Мыться нужно чаще, господа!
Ладно, поехали дальше, на очереди крепостное право. Настоящий большевик и на царском троне останется настоящим большевиком, поэтому по мере скромных сил стараюсь с ним бороться. Не с троном, разумеется, а с крепостным правом. Недавно по России прокатилась эпидемия самоубийств – лишенные средств к существованию бездельники стрелялись из пистолетов, вешались, топились, травились ядами… Идиоты, да в армии возможность прилично умереть предлагается за весьма достойное жалованье. Что бы не послужить? Нет, не хотят.
Избавившись таким образом от дураков, сельское хозяйство значительно оздоровилось и испытало некоторый подъем. Какой именно, сам не скажу, так как в сем вопросе ни уха ни рыла, но Мишка Варзин опытным крестьянским взглядом видит неплохие перспективы и дает хороший прогноз на пару ближайших лет.
Армия. Тут тоже все сдвинулось с мертвой точки и движется в нужном направлении. Несколько полков и одна дивизия обмундированы и вооружены по новому образцу, и если достанет средств, то дойдет очередь и до остальных. Тут многое завязано на Кулибина и его программу индустриализации, им самим называемой механизацией промышленности. А уж денег жрет детище Ивана Петровича… бездонная бочка! Плюс расходы на фабрично-заводские училища. Пока обходимся привлечением к военному производству грамотных солдат под руководством офицеров – тут еще свежи предания о Петре Великом, не гнушавшемся топор в руки взять и у токарного станка постоять, так что не ропщут. Два дня, подавая пример, я сам отработал на клепке орудийных лафетов. Ничего, не переломился.
Проведенная силами МГБ операция «Синяя тревога» принесла в клювике двести шестнадцать смертных приговоров, около десяти тысяч работников на казенные стройки. И внушительную сумму в сто восемьдесят два миллиона рублей золотом. После продажи конфискованного имущества она должна удвоиться, как минимум. И никаких угрызений совести не наблюдаю – сон хороший и на аппетит не жалуюсь. Лес рубят – щепки летят. Или я это уже говорил?
Звон колокольчика – дежурный офицер в приемной дважды дергает за шнурок, извещая о приходе императрицы. Вообще-то она обычно появляется через свои покои, благо есть общая дверь, но сегодня все торжественно, празднично и официально.
– Павел, семейный праздник есть дело святое…
– Дорогая, – перебиваю патетический монолог в самом начале, – я уже иду.
– Все давно собрались и ждут только тебя.
Мария Федоровна слегка ошибается, говоря о всех. Ждет она сама и наши младшие – Николай с Михаилом. Остальные почитают себя достаточно взрослыми и самостоятельными, улизнув встречать Рождество со сверстниками.
– Павел, не пререкайся!
Со стороны наверняка смотрится забавно – конвоируемый супругой император идет впереди. А та бдительно сторожит, справедливо опасаясь, что всегда найдется сволочь с известиями о срочных и неотложных делах.
Пришли. Свечи на елке горят, накрытый стол, но детей трое. Откуда лишний?
– Дорогой, – Мария Федоровна немного смущена. – Я подумала, что в Рождественскую ночь мы просто обязаны накормить голодного сиротку. Вышла на улицу и…
Угу… если под улицей подразумевается внутренний двор Михайловского замка, а под оголодавшим сиротинушкой сержант в мундире гусарского полка особого назначения, то все правильно.
– Устав забыл, отрок?
– Третьего Особого Гусарского полку сержант Нечихаев!
– Сиди уж. Помню я тебя, чай, сам награду вручал. Но о дисциплине помни.
– Так точно, Ваше Императорское Величество! – орет Нечихаев, вызвав восхищенные взгляды Кольки и Мишки.
– Оглушил, вояка бравый. В наказание получишь самую большую ложку. Мороженое любишь?
– Люблю, государь, только не пробовал ни разу, – признался сержант.
– В таком случае обрати внимание вон на то ведерко, обложенное льдом. Ну что, в атаку, господа гусары?
– Ура!
К великой радости детворы, официальная часть ужина оказалась скомкана и позабыта. Они не замечали сердитых взглядов матери – отец, в кои-то веки разрешивший начать со сладкого, в данный момент был куда как главнее.
Вкусив хлеба насущного, народ возжаждал зрелищ:
– Папенька, расскажи сказку!
– Про Колобка!
Хм… вот про Колобка не буду. Вообще эта сказка ходила в нескольких вариантах, отличавшихся лишь размерами разрушений, причиненных главным героем проклятой Англии. А вот версия для взрослых, напечатанная тайно неизвестным дельцом, разнилась существенно. Там Лондон сгорел в адском пламени, а беднягу короля использовали содомским способом его же подданные. Срамота, одним словом… Я даже от гонорара отказался, оставив на память десяток авторских экземпляров.
– А песню хотите?
– Хотим! А какую?
– Про елочку.
– Страшную? – уточнил младший сын.
– Елочки страшными не бывают.
– А песенка страшная?
– Добрая.
– Тогда можно.
Незатейливую мелодию Мария Федоровна заучила неделю назад, а слова я хорошо помнил:
В лесу родилась елочка,В лесу она росла,Зимой и летом стройная,Зеленая была.Метель ей пела песенки:– Спи, елочка, бай-бай!Мороз снежком укутывал:– Смотри, не замерзай.А теперь пойдет чистая импровизация.
Но в лес пробрались злобныеАнглийские стрелки.Оставили от елочекЛишь щепки да пеньки.В детских глазах испуг. Переживают, и это правильно.
Но на защиту елочекПоднялся весь народИ подлым англичанишкамДал полный укорот.Чу! В чаще ружья кашляютИ пушечки палят,Проклятых англичанишекЧихвостят егеря.Вот вороги развешаныНа веточках висят,А елочку зеленуюК нам в дом принес солдат.И елочка наряднаяНа праздник к нам пришлаИ много-много радостиДетишкам принесла.Смолк рояль, и в зале наступила тишина. Цесаревич Николай, с уважением посмотрев на зеленую лесную красавицу, негромко произнес:
– Так вот ты какая, оказывается.
Мария Федоровна, не слышавшая слов песни до сего момента, с подозрением прищурилась:
– Павел, это твое сочинение?
– Душа моя, ну как ты могла такое подумать? Песня народная, и я совершенно не притязаю на чужую славу. Своей хватает, однако.
– Точно-точно?
– Да чтоб прямо на этом месте провалиться!