Чтение онлайн

Да, Франц не лгал о своем умении. Он стрелял, почти не целясь, из двух рук и из разных позиций по деревянной мишени, на которой были отмечены три круга, уменьшающихся в диаметре, а центром мишени являлось четко прорисованное черное яблоко, размером с кулак. Все пули впивались в яблочко, а немец, кидая разряженные пистолеты монаху, хватал со столика новые и неизменно попадал в цель. Пороховой дым синими струйками поплыл в воздухе, обволакивая зрителей. Быстрота и точность стрельбы впечатляла. Десять выстрелов – пятнадцать секунд!

Однако фон Лоэнштейн остался недоволен собой, ссылаясь на вынужденный перерыв, мол, руки еще не обрели нужную твердость.

– Это вы быстро наверстаете, – подбодрил его Мастер и повернулся к Клэр. – Мадам, вы все еще без дела. Я хотел бы посмотреть ваше умение в метании ножей.

Помощник принес несколько разных кинжалов. Клэр выбрала из них три: два с простой крестовой рукояткой с обоюдоострым клинком и «трезубец», в котором концы крестовины были сильно загнуты вперед.

– Я понимаю, мадам, – мягко сказал аббат, – тюрьма не способствует развитию мастерства в технике метания, поэтому потренируйтесь пока.

– Мне не надо скидок, – гордо обожгла его взглядом темно-русая англичанка, разминая кисти и пальцы. – Рука у меня осталась крепкой.

Она встала в двух першах от деревянной мишени. Покачав в руке оружие, Беатрис примерилась и метнула первый кинжал. Он воткнулся на расстоянии ладони от центра мишени. Раздались одобрительные возгласы. Клэр, зло сжав губы, метнула второй, попавший в край яблока. Мужчины зааплодировали. Ну а тяжелый «трезубец» уже попал в центр яблока.

– Прекрасно, мадам, – похвалил де Флери. – А сейчас испробуйте, как и остальные, потренироваться на живой мишени, которую сегодня у нас являет собой отец Эрик.

Беатрис попросила для этого простой крестьянский разделочный нож. Как верная дочь англиканской церкви она очень хотела прибить этого французского циркача-монаха, показывающего здесь всякие фокусы. У кинжала центр тяжести располагался ближе к крестовой рукоятке, а у ножа центр тяжести приходился на широкое длинное лезвие, поэтому Клэр предполагала, что увернуться от ножа живой мишени будет трудней, к тому же, наверняка, монах тренировался на боевом оружии.

На ее радость ей вручили три таких ножа. Не завидую тебе, монашек, ухмыльнулась про себя девушка, посмотрим, как потом кувыркаться будешь?

Но отец Эрик, стоящий возле мишени был совершенно невозмутим. Мужчины притихли, с удовольствием ожидая очередное представление. Клэр сделала резкий бросок. Монах, моментально повернувшись боком, ловко поймал за рукоятку пролетающий у груди нож. Беатрис тут же, один за другим метнула оставшиеся ножи. Помощник де Фруа, не сходя с места, первым ножом отбил другие. Мастер с легкой усмешкой посмотрел на разочарованную Клэр.

– Господин де Фруа, – с явной иронией произнес Шарль Д'Ориенталь, – вы хотите научить нас, чтобы мы, так же как ваш монах, прыгали, делали кульбиты, скакали? Мы не цирковые гимнасты.

– Чтобы научиться умению отца Эрика, вам бы потребовалось не менее десяти лет, господин Д'Ориенталь, а у нас всего около трех месяцев, – спокойно ответил де Флери. – Мы вам показали, с какими противниками придется иметь дело. Уверен, это вас впечатлило, поэтому, чтобы не погибнуть впервые же секунды нападения, вы должны научиться давать достойный отпор хотя бы самому дьяволу.

– Такое меня устраивает, – одобрительно хмыкнул ван Дорн. – Давно мечтал сразиться с чертями, черт их возьми!

– Погибнуть в бою в сто тысяч раз лучше, чем заживо гнить в каменной клетке, – поддержал его де ля Рианьо. – Учите нас, мэтр.

После раннего обеда тренировки продолжились. У всех мужчин, да и у Клэр тоже, занятия по боевому искусству вызывали несомненный интерес. Мастер показывал им такие коварные ранее невиданные приемы, что даже в глазах профессиональных военных проскальзывало неподдельное изумление.

Три спальни им отвели на втором этаже, и у дверей на ночь была выставлена стража. На следующий день график занятий был также плотный до предела, но бывшие арестанты понемногу приходили в себя, хорошее питание и физические нагрузки благоприятно действовали на здоровье. А де Флери с каждым днем увеличивал время занятий, оставляя за себя отца Эрика. К скрытому недовольству взрослых учеников их заставляли заниматься гимнастикой – гибкость тела много значит. К тому же Мастер ввел обязательный бег, сначала в зале, потом во дворе поместья, огороженным глухим высоким забором, по пересеченной местности, где для этого специально вырыли ямы, заполненные водой. Через некоторые из них можно было перепрыгнуть, а через другие переходить по длинным ошкуренным бревнам. Ученики срывались и падали, но мокрые и в грязи продолжали тренировки, не желая выглядеть посмешищем в глазах Клэр, которая никогда, ни на что не жаловалась, а стиснув зубы, достигала поставленной задачи. Искусству рукопашного боя уделялось по два часа в день, его вел отец Эрик, иногда вместе с приезжающим из Парижа де Флери, причем Мастер мог появиться и поздним вечером, и тут же требовал показать освоенные без него уроки. Жесткая дисциплина и полная самоотдача, не уставал повторять ученикам де Фруа, это залог спасения жизни и большой шанс выполнить любое задание.

Во время отдыха и почти каждую ночь первого месяца тренировок курсанты строили всяческие предположения, для чего их готовят, горячо споря между собой. Мэтр де Фруа особых загадок у них не вызывал, несомненно, он являлся мастером (maistre en fait darmes) национальной Академии фехтования и очень образованным человеком, хотя бы, судя по тому, что со всеми иностранцами в группе мог разговаривать на их родном языке без малейшего акцента. Ну и конечно, был доверенным лицом короля и вообще, интересной личностью. Но главная тайна, для чего их здесь собрали, выдернув из тюрем, оставалась пока непостижимой. Только самые старшие по возрасту – полковник де Марвиль и дон Диего чаще всего отмалчивались. Они на собственной шкуре много лет испытывали тяготы армейской службы и в них было вбито – чем меньше знаешь, спокойней спишь, и еще – приказы начальства не обсуждаются. А самое главное – ничего не надо загадывать на завтра.

Следует уточнить, что Артюс де Марвиль, полковник драгун был осужден за оскорбление государственного секретаря по военным делам маркиза де Лавуа – Франсуа-Мишеля Летелье, он сочинил зловредный пасквиль, ходивший по Парижу, где в едкой саркастичной форме высмеивались надменность и гипертрофированная гордость военного министра, поощряющего наклонность короля к завоеваниям. Некоторые полководцы Людовика ненавидели де Лавуа, вмешивающегося в их руководство войсками, да и в корпусе офицеров были недовольные введенной строжайшей дисциплиной и беспрекословному подчинению любым приказам военного министра.

Де Лавуа узнал имя автора и нашел повод отомстить наглому офицеру, отправив его в замок Венсенн. И вскоре де Марвиль, отложив книгу, расписывал библейскими сюжетами стены своей камеры – тюремная администрация Венсенна выдавала краски и кисточки каждому узнику, таким нехитрым способом заставляя проявлять постояльцев свои художественные склонности. Наверное, чтобы не сошли с ума от тоски и безделья. Какая трогательная забота о заключенных!

А молодежь выдавала множество версий, вплоть до самых фантастических. Но основное – кто будет их противник, они даже не представляли, и чем изощренней становились тренировки, тем непонятней становился этот вопрос. Никто и никогда не слышал о таких профессиональных убийцах со сверхъестественным уровнем подготовки. Может, и правда, нечистая сила?!

Но если занавес тайны уплотнялся, то уверенность в себе у членов отряда со временем увеличивалась, они сейчас могли такое, что лучшие солдаты любой армии не поверили бы своим глазам. Да, каждый из них сейчас в бою заменил бы десяток бойцов, в том числе этих хваленых мушкетеров короля. Кстати, мушкетеры через месяц уже выполняли только функции охраны поместья, отпугивая и отгоняя чересчур любопытных, поспешавших на частую ружейно-пистолетную пальбу, как простолюдинов, так и любых высоких должностных лиц невзначай поинтересовавшихся, а что тут такое? Пройти на территорию посторонний мог только по личному приказу короля.