Чтение онлайн

Поэтому немецкое население постоянно наблюдало за воздухом, крестьяне и в поле имели при себе оружие, по проселочным дорогам круглосуточно разъезжали радиопеленгаторы, а на самих дорогах устраивались засады. Коменданты участков были снабжены именными списками граждан с указанием примет каждого: роста, возраста, цвета волос и глаз и т.д. Каждый незнакомый человек, появившийся в той или иной местности, деревне, должен был назвать того, к кому он приехал. И если такого человека отыскать не могли, незнакомец рассматривался как лазутчик противника. Так, в приказе по 48-му немецкому бронетанковому корпусу говорилось: «Все шатающиеся по дорогам мужчины в возрасте от 16 до 60 лет должны направляться в лагеря для военнопленных».

Вскоре после выхода советских войск на государственную границу нарком обороны СССР 24 июля 1944 года издал директиву, обязывающую начальников штабов и разведотделов штабов фронтов создавать агентурные сети на территории Германии, Венгрии, Румынии, Польши, Чехословакии и других стран на глубину до 500 км от линии фронта. В приказе наркома обороны по агентурной разведке № 001 за 1945 г. требовалось с вступлением на территорию Германии усилить разведывательно-диверсионную деятельность и увеличить число забрасываемых в тыл противника разведгрупп.

В начале августа 1944 года для организации разведывательно-диверсионных групп, предназначенных для заброски на территорию Восточной Пруссии, в Брест была направлена оперативная группа офицеров Разведуправления Генштаба во главе с Виталием Александоровичем Никольским. В состав группы входили подполковник В.И. Кириленко, подполковник И.М. Семенов, подполковник С.И. Шепелев, майор В.П. Алексеев, майор П.Н. Савельев, старший лейтенант В.Б. Величко и другие. Эта и другие оперативные группы Разведуправления совместно с разведотделами фронтов забрасывали на территорию Германии, к которой тогда относилась Восточная Пруссия, разведгруппы с заданием выявлять состав и нумерацию частей и соединений противника, переброску войск, местонахождение аэродромов и т.п.

Основные задачи, которые ставились разведгруппам:

– контролировать передвижение войск противника по шоссейным и железным дорогам;

– захватывать пленных и документы в районе действия группы, при этом уточнять нумерацию, численность, род войск и место их сосредоточения;

– вести разведку гарнизонов и устанавливать численность и род войск, расквартированных в них;

– установить наличие и характер оборонительных рубежей, аэродромов и типы самолетов на них;

– вербовка и создание агентуры [282] .

Хотя с окончания Великой Отечественной войны прошло уже более шестидесяти лет, но до сих пор неизвестно точное число отправленных в тыл противника разведывательно-диверсионных групп. В годы Великой Отечественной войны разведотделы фронтов вели статистику по общему числу отправленных за линию фронта разведывательно-диверсионных групп за определенный период времени. К тому же учитывалось общее количество групп, находившихся в тылу противника на конкретную дату. А ведь отдельные подразделения действовали за линией фронта и год, и два. Поэтому, сколько групп было выведено в тыл противника, установить крайне сложно. Ситуация усугубляется еще и тем, что сведения о конкретных разведывательно-диверсионных группах продолжают оставаться секретными и в наши дни.

Известно, что оперативная группа В.А. Никольского отправила в тыл противника более 120 военных разведчиков. Оговоримся сразу: кроме нее действовало еще несколько оперативных групп. Так что реальное количество выведенных в немецкий тыл военнослужащих Красной Армии значительно больше.

Массовая заброска разведгрупп, целиком оправдавшая себя на территории СССР, временно оккупированной немцами, оказалась неэффективной в изменившихся условиях. На территории Германии эти группы понесли неоправданно большие потери.

Так, ландратам округа Гумбинен гестапо направило письмо:

«В ближайшее время в провинциях Восточной Пруссии надо рассчитывать на приземление отдельных парашютистов. Требуется повышенная бдительность, так как они уже приземлялись в бывшей Польше. При появлении доносить срочно по телефону с условным выражением «парашют». По указу командующего полицией охраны порядка Кенигсберга при появлении парашютистов поднять по тревоге полицейских, сельскую стражу, оцепить местность, оповестить бургомистра, коменданта крепости Мемель, начальников гарнизонов Тильзит, Истербург, Летцен, Зудауэн. Силы держать до тех пор, пока это требуется. Доктор Роде» [283] . Поэтому эффективность работы разведки в Восточной Пруссии была ниже, а потери слишком велики.

В архиве Министерства обороны множество документов такого содержания:

«При преследовании карателями разведчик резидентуры «Иван» Петр Носырь был ранен и застрелился».

«При разведке г. Лепель старший группы «Редько» и разведчица «Таня» были пойманы и расстреляны немцами».

«Старший группы старший лейтенант Кириченко М.М. подорвался на мине».

«Группа «Клен» старшины Цепкова, выброшенная юго-западнее Тапиау, с 15 по 30 сентября непрерывно преследовалась. 20 сентября командир сообщил: «Основная база разгромлена. Убегаем по болоту. Продуктов имеем на три дня». И так далее…

Вот что вспоминал о действиях разведгрупп на территории Германии В.А. Никольский:

«Конечные итоги главного направления нашей деятельности не оправдали надежд командования. Еще до окончания войны нам стало известно, что почти все наши разведывательно-диверсионные группы были уничтожены противником вскоре после приземления. Сбылись наши худшие опасения, высказывавшиеся в свое время руководству. Посылка относительно большого числа групп из советских людей, не знающих языка, являлась фактически авантюрой. Наши спецподразделения были слишком малочисленны, чтобы защитить себя и вести разведку, и слишком велики для маскировки и укрытия в искусственно насаженных аккуратных лесах Западной Польши и Восточной Пруссии. Широкие просеки, разветвленная система лесных объездчиков, совершенные средства связи с телефонами не только в квартирах, но и на дорогах, покрывающих густой сетью всю страну, давали возможность по малейшему сигналу любого немца о появлении советских парашютистов направлять моторизованные карательные отряды полицейских и эсэсовцев с собаками в любой пункт, где могли скрываться наши люди. В таких облавах принимали участие все немцы, способные носить оружие. Проводилась так называемая «хазенягд» – «охота на зайцев», где в качестве зайцев выступали обнаружившие себя наши разведчики…

Из 120 опытных разведчиков и агентов, направленных нами из Бреста и Кобрина, в живых уцелело всего с десяток человек, с трудом выживших до прибытия в район их выброски советских войск».

Фактически на территорию Восточной Пруссии, по разным (но чаще все же неофициальным) данным, в тыл Восточно-Прусской группировки войск противника летом 1944 года – весной 1945 года было заброшено от 36 до 120 специальных диверсионно-разведывательных формирований оперативной разведки.

Полковник милиции Юрий Ржевцев много лет занимается историей деятельности советской оперативной военной разведки на территории Восточной Пруссии в годы Великой Отечественной войны. Ему удалось отыскать в «открытой» печати и доступных архивных источниках упоминания о существовании как минимум ста четырнадцати специальных диверсионно-разведывательных формирований советской оперативной разведки, но при этом кодовые названия известны лишь ста одного из них.

Вот их названия и ведомственная принадлежность [284] .

Также нужно учитывать, что кроме разведывательно-диверсионных групп за линию фронта направляли агентов-маршрутников. Так, в марте 1945 года разведотдел штаба 3-го Белорусского фронта забросил в тыл Восточно-Прусской группировки войск противника 45 одиночных маршрутных агентов, из них (по национальностям): немцев – 34; русских – 9; поляков – 2. Из этого числа живыми после выполнения боевого задания вернулись только трое (все русские по национальности), остальные 42 – пропали без вести, но их фамилии неизвестны» [285] .