Чтение онлайн

– производство специальных действий в тылу противника [341] .

Так, в январе 1942 года разведчики из разведотряда Кронштадского сектора обнаружили в районе Петергофа на льду скопление вражеских войск с танками. По оповещению оперативной службы линкор «Марат» открыл огонь по противнику.

Разведотряд Невского направления вел круглосуточное наблюдение за противником. Кроме того, он систематически производил фотографирование переднего края обороны противника специальной длиннофокусной аппаратурой, изготовленной на Ленинградском государственном оптико-механическом заводе. Делали панорамные снимки для командования флота и фронта. Так, в начале 1942 года разведотряд произвел фотографирование оборонительных сооружений на берегу Невы в районе деревни Невская Дубровка. Составленная панорама в значительной степени обеспечила успех в проведении знаменитой фронтовой операции «У Невской Дубровки». За выполнение панорамной съемки командир отряда был награжден орденом Красного Знамени.

Ижорский разведотряд в зимнее время «специализировался» на проникновении в тыл противника по льду на лыжах. Разумеется, этот способ использовали и другие разведывательные подразделения Ленинградского фронта, но в этом отряде он был особенно распространен. Так, зимой 1942 года весь разведотряд (120 человек, командир – старший лейтенант С.А. Филипченко) осуществил разведывательные мероприятия в отношении системы охраны и обороны острова Готланд. Отряд вышел из форта Серая Лошадь и прошел 120 километров по льду Финского залива. Движение осуществлялось исключительно в ночное время, а днем разведчики отлеживались в торосах. Задание было успешно выполнено: вскрыта система обороны острова и выявлены силы противника. Полученные данные позволили командованию принять решение по захвату острова силами одного батальона, притом без потерь.

Разведчики Островного укрепленного сектора в водолазном снаряжении высаживались на безлюдные острова Финского залива и длительное время вели наблюдение, а результаты сообщали командованию по радио. Противник засекал эти выходы в эфир, высылал боевые группы, которые обшаривали острова, но разведчики уходили под воду, тщательно соблюдая маскировку своего пребывания. Особенно ценные сведения добывала разведгруппа, высаживаемая с борта морского охотника на камни банки Вигрунд, в течение 1942–1943 годов, каждый раз на 10–15 суток. Хотя действия разведгрупп не ограничивались исключительно разведывательными мероприятиями. Так, в августе 1944 года на камни банки Вигрунд высадилась разведгруппа. Наблюдая неоднократное прохождение немецких боевых кораблей, в т. ч. и эсминцев, в Нарвский залив (корабли противника занимались установкой мин), она доложила об этом командованию. Был направлен дозорный катер для уточнения и проведения доразведки. На месте обнаружены выставленные немцами вехи, которые экипажем катера были переставлены в другие точки. На следующий день на своих же минах подорвалось три немецких эсминца.

В июле 1943 года разведчики разведотряда Ладожской флотилии впервые были высажены с подводной лодки «М-72» на остров Валаам, затем такие высадки производили подводные лодки «М-79». Эти же субмарины производили съемку групп. Тактика высадки групп была следующей: днем командир подлодки совместно с разведчиками по возможности в перископ изучали места высадки, а ночью из надводного положения субмарины разведчики на резиновых лодках высаживались на вражеский берег. После выполнения задания по условному сигналу от группы эта же подлодка производила съемку [342] .

В 1943 году разведкой флота была разработана программа боевой подготовки личного состава разведотрядов. Она включала следующие виды:

огневая;

тактико-специальная;

морская;

военная топография;

инженерная;

связь;

вооруженные силы противника;

химическая;

санитарная.

По отдельной программе велась подготовка радистов и снайперов. Последние доставляли немало хлопот противнику. Также среди разведчиков было популярно использование противотанковых гранат для подрыва солдатских и офицерских клубов. Немецкому командованию пришлось значительно усилить охрану или размещать их в глубоком тылу.

Если в первый год войны большинство разведчиков отправлялось в тыл противника с обычным вооружением красноармейца, то уже в 1942 году на вооружение разведотрядов стали поступать автоматы ППШ с плоскими магазинами. На задание группы уходили со смешанным вооружением (60–70% с автоматами, остальные с винтовками). В 1943 году группы уходили экипированные автоматами и полуавтоматическими винтовками. С собой бойцы брали 400 патронов на автомат и 200 на винтовку, по четыре ручные и одну-две противотанковые гранаты на каждого. Сложнее было со специальными минами. Приходилось использовать морские мины образца 1908/39 года и толовые шашки. Созданные еще до начала Первой мировой войны морские мины в различных модификациях использовались в советском ВМФ до начала шестидесятых годов прошлого века и считались весьма надежным оружием. Другое дело, что они мало подходили для нужд разведчиков, т.к. такая мина весила порядка шестисот килограмм. Ее обычно транспортировали на крестьянской телеге или на санях.

Другая проблема – радиосвязь. В первый год войны были большие проблемы со снабжением разведгрупп радиостанциями типа «Северок» (промышленность только начинала осваивать их серийное производство). Также не хватало квалифицированных радистов. Те, кого присылали со стороны, не имели необходимой специальной подготовки, плохо владели оружием, были физически не подготовлены к сверхнагрузкам, часто терялись в сложной ситуации и становились обузой [343] .

Уже в первые месяцы выяснилось, что наиболее эффективный способ переброски разведчиков через линию фронта – морским путем с использованием водолазного снаряжения [344] . Именно тогда и вспомнили об учениях 1938 и 1940 годов.

В конце июля 1941 года к 1-му заместителю наркома Военно-морского флота СССР адмиралу И.С. Исакову, руководившему созданием морской обороны Ленинграда, обратился начальник ЭПРОН контр-адмирал Ф.И. Крылов. Суть его предложения заключалась в том, чтобы создать на Балтийском флоте, на базе эвакуированной из Выборга школы водолазов, специальное подразделение, бойцы которого смогут действовать в тылу противника, применяя легководолазное снаряжение. Идея Крылова была признана командованием своевременной и нужной. В итоге 11 августа 1941 года появился приказ 72/походный, подписанный адмиралом И.С. Исаковым:

«Начальнику Разведотдела БФ:

1. Сформировать при Разведотделе роту особого назначения в составе 146 штатных единиц.

Роту укомплектовать командирами и краснофлотцами-водолазами, прошедшими специальную подготовку в Военно-морской медицинской академии и Управлении ЭПРОНа по прилагаемому списку.

2. Окончание подготовки производить в помещениях ВММА и ЭПРОНа.

Командиром роты назначаю лейтенанта Прохватилова.

Политруком роты – политрука тов. Маценко.

Для руководства и консультаций в подготовке по водолазному делу выделить военврача 1 ранга тов. Савичева.

3. Временный штат ввести в действие с 15 августа 1941 г.

4. Командиру Ленинградского Военного порта роту особого назначения поставить на все виды довольствия» [345] .

Костяком формируемой роты стала небольшая группа водолазов ЭПРОН и краснофлотцев, прошедших до войны легководолазную подготовку на курсах в Ораниенбауме. Остальной состав набирался из добровольцев через Балтийский флотский экипаж. Местом дислокации роты особого назначения (РОН) стал остров Декабристов (о. Голодай). Для соблюдения секретности во всех документах она именовалась ротой подводников ЭПРОН, а ее бойцы – подводными пехотинцами.

Командование флота поставило перед лейтенантом И.В. Прохватиловым сложную задачу: за 30 суток подготовить личный состав роты. Они должны были уметь форсировать водные преграды глубиной до 20 м и шириной до 1 км, освоить стрелковое оружие, приемы рукопашного боя и использование взрывчатых веществ. Задача осложнялась еще и тем, что набирали в новое подразделение добровольцев, которые не имели опыта работы под водой и даже не проходили медицинскую комиссию. За 25 дней обучения в августе 1941 года из роты пришлось отчислить около 80 человек. Сроки подготовки увеличить не удалось. 7 сентября роту особого назначения передали Разведотделу штаба Балтийского флота (РО ШБФ) с непосредственным подчинением заместителю начальника РО по агентурной разведке капитану 1 ранга Л.К. Бекреневу. Вскоре РОН провела свою первую операцию.