Чтение онлайн

Очень важно восстановить управление колонной. Именно этой возможности противник в первую очередь старается лишить объект засады, для чего уничтожает командно-штабные машины и машины связи. В этом случае командир колонны, а также все командиры охранения должны иметь при себе носимые средства связи, настроенные на рабочие частоты колонны. Переносная радиостанция понадобится, если его машина будет подбита, а также позволит командовать при действиях в пешем порядке. Причем очень часто, зная об этом, радиостанцию с собой берут, но поскольку в ней нет постоянной необходимости, она лежит где-нибудь на дне БТРа. Когда в вашу машину попадает граната РПГ, вам уже не до нее. Говорю об этом, основываясь не только на чужом, но и на своем опыте. Носимая радиостанция всегда должна быть под рукой, как автомат и ранец с боеприпасами.

Каждый корреспондент в сети колонны должен четко усвоить, что с началом боя он обязан постоянно быть на приеме, но не выходить в эфир без надобности. Частота должна быть свободна для управления. Для скрытого управления войсками лучше пользоваться засекреченной аппаратурой связи и кодовыми фразами и сигналами. Это отнюдь не лишнее, поскольку противник наверняка будет прослушивать ваши переговоры, а также постарается забить вашу частоту, чтобы затруднить управление. Одновременно с вышеописанными действиями необходимо связаться со старшим начальником и доложить о сложившейся ситуации, а также вызвать авиацию и при надобности подкрепление из резерва.

Если местность позволяет, вывести главные силы из-под удара. В случае повреждения передней и задней машины в колонне, постараться при помощи БМП или танка столкнуть их в сторону и освободить путь колонне. Стоящая колонна — прекрасная мишень. Причем, если основной огонь ведется по голове колонны, то «хвост» следует оттягивать назад и действовать наоборот, если «под раздачу» угодил «хвост». Если наиболее интенсивный огонь ведется по центру колонны, то целесообразно растащить головные и замыкающие машины в разные стороны. Чтобы упростить управление колонной в бою, следует еще до начала движения разделить ее на три части и назначить старших, которые и будут осуществлять руководство этими машинами. Например: «Передовая часть колонны — с первой по десятую машины. Старший — капитан Иванов — находится на пятой машине». Отдавая приказ на марш, им следует поставить четкие задачи при попадании в засаду. В этом случае, даже при гибели командира, они будут способны восстановить локальное управление своими частями и выполнить задачу, определенную в приказе.

Спешить личный состав и рассредоточив его, организовать систему огня, которая лишит противника возможности маневрировать либо ограничит ее.

Безусловно, это касается сил охранения, а также тех, кто попал в зону наиболее интенсивного огня засады и временно маневрировать не может. На первом этапе боя, когда огонь засады наиболее силен, разумнее укрыться, осмотреться и организовать разведку целей. С первых минут боя установить жесткий контроль за расходом боеприпасов, поскольку в стрессовой попавшие в засаду ситуации, как правило, начинают вести интенсивный огонь в сторону противника, не видя его. Каждый боец должен знать, что стрелять он должен только по обнаруженному противнику, а также то, что скоро огонь начнет стихать и противник постарается отойти. Именно в этот момент он наиболее уязвим, а понеся потери, он и вовсе лишается мобильности. С убитыми и ранеными на руках далеко не уйдешь.

Не останавливаться на достигнутом и продолжать наращивать усилия совершенствуя систему огня, в которую включить вооружение бронированной техники для подавления огневых точек противника, находящихся во втором эшелоне, — это крупнокалиберные пулеметы, безоткатные орудия и ПТУРы, способные вести прицельный огонь на большие дистанции. При наличии подствольных гранатометов и автоматических гранатометов АГС-17 организовать сосредоточенный навесной огонь с закрытых позиций по выявленным огневым точкам и местам сосредоточения противника, находящегося в первом эшелоне. Если расстояние до позиций противника небольшое и дальность выстрела АГС даже при максимальных углах возвышения превышает его, то при наличии возможности следует переместить огневые позиции АГС в тыл и вести огонь полупрямой наводкой, то есть, когда цель, наблюдатель и огневые находятся на одной прямой. Это упрощает корректирование огня по радиостанции.

Организовать ведение снайперского огня, который должен подавить имеющиеся огневые точки противника в первом эшелоне, а если повезет, то сможет выявить и уничтожить командиров боевиков. Огонь снайперов в значительной степени может снизить моральный дух партизан.

Организовав и распределив огонь таким образом, вы сможете сковать действия партизан в первом эшелоне и не позволите выполнить задачу по их прикрытию второму.

Создать маневренную группу, действующую в зависимости от местности на «броне» или пешком, силами которой постараться обойти противника с фланга и уничтожить его, либо воспрепятствовать его отходу. Эти действия должны быть прикрыты огнем своих сил. Расположение противника в засаде может не позволить ему нанести огневое поражение одновременно и колонне и передовому охранению. Тогда, поскольку целью засады является колонна, боевики могут пропустить охранение и зажать колонну. В этом случае командир передового охранения должен во взаимодействии с силами, попавшими в засаду, а при отсутствии связи с ними — самостоятельно, совершить обходной маневр, выйти во фланг засаде и уничтожить ее. Очень важно, выполняя обходной маневр на технике, подавить огневые средства второго эшелона засады, особенно противотанковые. В случае, если противник, находящийся в первом эшелоне, оказывает ожесточенное сопротивление, подавить его имеющимся тяжелым вооружением и огнем боевых вертолетов.

Одновременно с этими действиями организовать вынос убитых и раненых, а также эвакуацию поврежденной техники, находившихся до этого под огнем противника.

Вероятность попасть в засаду в ходе локальных конфликтов последних лет, где противником являются повстанцы разных мастей, очень велика. В связи с этим жаль, что противозасадные действия не являются темой программы боевой подготовки частей Российской армии и не преподаются в военно-учебных заведениях. Надеюсь, что изложенный мной опыт поможет российским военным успешно противостоять вражеским засадам.

— Владимир Андреевич, до недавнего времени Вы возглавляли российский спецназ ГРУ и, безусловно, по сей день находитесь в курсе всех событий, имеющих к нему отношение. Как Вы оцениваете на настоящее время уровень боеготовности войск, состояние боевого духа разведчиков специального назначения?

— Да, действительно, я продолжаю оставаться в курсе событий, происходящих в спецназе ГРУ, потому что вся моя офицерская служба прошла в этих войсках. Но, естественно, обстановкой, складывающейся в соединениях специального назначения, в полном объеме не владею. Поэтому давать оценку боеготовности войск с моей стороны было бы некорректно. Сведения, которыми я располагаю, говорят о том, что в спецназе так же нелегко, как и во всех Вооруженных Силах России, — безденежье, бесквартирье, угроза сокращений и тому подобное. Что касается боевого духа, то в спецназе он всегда был очень высок. Гордость за принадлежность к военной разведке, сознание сложности задач, которые нужно решать и к выполнению которых очень серьезно готовиться, высокие требования к интеллектуальному, физическому и нравственному уровню каждого спецназовца — все это работало и продолжает работать на укрепление боевого духа. То, что раньше декларировалось «боевым братством» и ВС, — в спецназе было и остается законом. По-другому нельзя. Разведывательные группы специального назначения, действуя в глубоком тылу противника, могут надеяться только на собственные силы. Спецназовцы в группе должны понимать друг друга с полуслова, действовать дерзко и решительно. Такое понимание, такие способности приобретаются только в ходе напряженной боевой учебы. Нет учебы — нет уверенности в собственных силах, нет уверенности в собственных силах — отсутствует боевой дух. И это, на мой взгляд, самое страшное, что может произойти со спецназом в ходе сегодняшнего реформирования ВС РФ.

— Недавно закончилась чеченская кампания. Как Вы оцениваете действия своих подопечных на этой войне? Что мешало и что следует отметить как положительный опыт, извлеченный из чеченской кампании?

— По-разному величают события, которые произошли в Чечне, — и «кампания», и «война», и «вооруженный конфликт», по моему убеждению — это позор России. С первых часов этой кампании (будем пользоваться Вашим определением) я заявил на совещании в Главном управлении о том, что ни доблести, ни чести она Вооруженным Силам не принесет. Так и случилось. Спецназовцы в Чечне были нацелены на выполнение очень многих задач, как правило, не свойственных им. При этом свято соблюдался принцип — «лишний раз не стрелять!». Боевые действия требовали от командиров и рядовых огромного напряжения физических и духовных сил, были и потери.

Жизни этих молодых людей навсегда останутся укором для российских политиков, которые принимали решение на развертывание и проведение кампании. Говорить о положительном опыте не приходится, так как, я уже сказал, спецназ выполнял не свойственные ему задачи и не обогатил теорию и практику применения подразделении специального назначения положительным опытом. Но в индивидуальном плане были подтверждены высокие способности спецназовцев при выполнении любых задач, возможности офицерского состава спокойно и уверенно управлять подразделениями в самых сложных и непредсказуемых условиях обстановки. Очень много примеров проявления личного мужества, героизма, самоотверженности и благородства.