Чтение онлайн

Мишка Саранцев свалял большого дурака, действуя по слегка устаревшему принципу: «Русские своих на войне не бросают». Позднее выяснилось, что в сожженных аулах не было никого, кроме чеченских боевиков и арабских наемников, а спасенный такой дорогой ценой и в нарушение приказа полковник Алексеев располагал воистину бесценной оперативной информацией. Те, кто спустя два с половиной года вызволил Саранцева из тюрьмы, приняли это во внимание – в отличие от тех, кто его туда засадил. Но все это в сложившейся ситуации не имело значения: поднимая своих ребят по тревоге, Саранцев мог только предполагать, как все обернется. Для него лично та история кончилась в меру погано – чего он, разумеется, просто не мог не предвидеть. То есть дурака он таки свалял, и теперь сделать то же самое предлагалось Ростиславу Гавриловичу – если, конечно, он не хотел навсегда остаться в собственных глазах трусливой мразью, не затрудняющей себя возвращением долгов.

Невеселые размышления генерала были прерваны появлением в дальнем конце аллеи Якушева. Спец шел, держа руки в карманах короткой спортивной курточки, своеобычной легкой, пружинистой походкой и с самым благодушным видом поглядывал по сторонам. Росточка в нем было без какой-то мелочи два метра; при соответствующем крутом развороте плеч и ширине грудной клетки его фигура не казалась громоздкой от переизбытка с трудом втиснутой в едва не лопающуюся по швам одежду мускулатуры. У него было телосложение скорее легкоатлета или волейболиста, чем борца. Когда-то он подавал надежды в таком несерьезном, с точки зрения генерала Алексеева, виде спорта, как фехтование, но с тех пор утекло уже очень много воды, и теперь, если Якушев брал в руки холодное оружие, на его кончике больше не было защитного колпачка.

Наверное, это было логично. Если бокс, как и большинство видов борьбы, ведет свое начало от обыкновенной уличной драки, то фехтование и стрельба – это виды спорта, представляющие собой не что иное, как окультуренное, облагороженное, остановленное на полпути убийство. Точный укол рапирой, как и попадание в яблочко, означает смерть противника, пускай только условную. Записаться в секцию фехтования или стрелковый кружок можно случайно; можно, наверное, даже достичь определенных успехов, не задумываясь о том, чем ты, собственно, занимаешься, чему в конечном счете учишься. Но процент тех, кого привела в этот спорт неосознанная тяга к победе над противником не через его физическое унижение, как в других единоборствах, а через быстрое, аккуратное, техничное убийство, наверняка достаточно велик. И Якушев, надо полагать, относился именно к этому сорту людей, о чем сам, скорее всего, не догадывался. Насколько было известно генералу, в армию этого чудака привели романтические бредни пополам с неразделенной любовью. Но романтика романтике рознь. Как там было в песне? «Шпаги звон, как звон бокала, с детства мне ласкает слух…» А потом: «Вжик, вжик – уноси готовенького!» Чертовски романтично.

В общем и целом все это была чепуха. Юношеская любовь прошла, дерево романтики облетело, обнажив корявый скелет голой, неприглядной сути, и Якушев стал тем, кем стал. Он был скверным солдатом, ибо слишком любил рассуждать и зачастую оказывался много умнее тех, кто им командовал, что в строю, мягко говоря, не приветствуется, но зато отменным воякой, получившим свою кличку Спец не за здорово живешь. Для работенки, которую имел на примете Ростислав Гаврилович, парень подходил, как никто другой, и это было единственное, что действительно имело значение.

Предмет размышлений Ростислава Гавриловича тем временем приблизился, окинул его быстрым взглядом, без приглашения уселся рядом на скамейку и светским тоном не без яду осведомился:

– Это вы продаете славянский шкаф?

Такое обращение лишний раз подтверждало правоту генерала: строевой офицер из этого остряка был, как из бутылки молоток, и гонять его по плацу означало попусту тратить время, нервы и казенные деньги.

– Надеюсь, когда ты постареешь и перестанешь быть таким красавчиком, как сейчас, рядом с тобой окажется кто-нибудь, кто вернет тебе мой должок, – сказал Ростислав Гаврилович.

– Виноват, – покаянно произнес Якушев. – Просто не сумел сдержаться. Нет, правда, вам бы еще в газете дырки для глаз прорезать – ну вылитый шпик начала девятнадцатого века!

– Даже в девятнадцатом веке до нашей эры далеко не все шпики были идиотами, – заметил генерал Алексеев. – Перейдем к делу или ты еще немного позубоскалишь насчет моей внешности?

– Виноват, – повторил Спец. – Что у вас стряслось?

– У меня? – демонстративно изумился генерал. – С чего ты взял?

Якушев лишь пожал плечами и красноречиво усмехнулся. Голова у него, как всегда, была на месте, и рассуждал он вполне логично. По служебной необходимости генералы вызывают майоров к себе в кабинет, а не назначают встречу с глазу на глаз в скверике, расположенном на приличном удалении от упомянутого кабинета.

– Ладно, умник, шутки в сторону, – сдаваясь, сказал Ростислав Гаврилович. – У меня действительно кое-что стряслось. И я должен сразу оговориться: то, о чем пойдет речь, – не приказ, а личная просьба.

– Честно говоря, не ощущаю разницы, – с усмешкой сообщил Якушев.

– Ощутишь, – пообещал Ростислав Гаврилович. – Это не за коньяком сгонять, поверь. И ты действительно можешь отказаться, причем без каких-либо негативных последствий.

Якушев снова усмехнулся, и генералу стоило большого труда не поморщиться: он и сам почувствовал, насколько неубедительно это прозвучало. Он не собирался кривить душой, но, наверное, все-таки покривил, потому что и сам не знал, как отреагирует на отказ, сможет ли после этого относиться к Спецу по-прежнему. А если не сможет, упомянутые негативные последствия парню гарантированы: без надежного прикрытия сверху этот баламут в два счета навлечет на свою непутевую голову целый вагон неприятностей.

– За мной должок, – сказал генерал. – Его необходимо срочно вернуть. Вышло так, что вернуть его сам, своими руками, я не в состоянии – годы не те, да и дела не отпускают.

– Я слушаю, товарищ генерал, – прервал затянувшуюся паузу Якушев.

– Надеюсь, что слушаешь, – ворчливо огрызнулся Ростислав Гаврилович. – И полагаю, что вправе рассчитывать на твое внимание… Что ты знаешь о Верхней Бурунде?

– И вы туда же, – хмыкнул Якушев. – Просто помешательство какое-то…

– Я задал вопрос, – напомнил генерал.

Спец пожал широкими плечами, вынул из кармана сигарету, покатал в пальцах и спрятал обратно в карман.

– О Верхней Бурунде я знаю только то, о чем трещали по телевизору, – сказал он. – Свеженькое, с пылу с жару, самопровозглашенное государство на севере Центральной Африки. Как я понял, ребята затеяли военный переворот с целью захвата власти, но кишка у них оказалась тонка, они ушли в леса, установили контроль над парой провинций и объявили себя независимым государством. А законному правительству в свою очередь оказалось не по плечу их раздавить, разогнать и восстановить территориальную целостность государства. В общем, что-то в этом роде там, в Африке, по-моему, происходит непрерывно, и единственное, что кажется примечательным в этой истории, – это внимание, уделенное ей нашими СМИ. Это ведь даже не беспорядки в Египте, а просто драка стаи макак из-за грозди бананов.

– Больше всего на свете не люблю две вещи: расизм и негров, – цитатой из бородатого анекдота отреагировал на неполиткорректное высказывание Якушева Ростислав Гаврилович. – Это все?

– По телевизору болтали о возобновлении разработки какого-то угольного месторождения и даже, кажется, строительстве железной дороги – для транспортировки угля, как я понял. По-моему, это какой-то бред. Какая-то высосанная из пальца независимость – даже не автономия, а именно независимость, – угольные копи какие-то… Откуда в Центральной Африке уголь?

– Перспективность разработки месторождения подтверждена заключением независимой экспертной компании, – нейтральным тоном напомнил Ростислав Гаврилович.

– Экспертам, конечно, виднее, – пожал плечами Якушев и вдруг сел ровнее, заинтересованно повернувшись к собеседнику всем корпусом. – Постойте, постойте! Где, говорите, работал этот чудак с гранатой – Орешин, кажется? Представительство независимой коммерческой экспертной компании? И как раз по оценке запасов полезных ископаемых… Ну и чуйка у вас, товарищ генерал! С такой чуйкой вам бы в органах работать! Только связи я все равно пока не вижу…