Чтение онлайн

Он согласно кивнул.

– Поехали сестричка! Нам пора ложиться спать!

Вот так и закончился этот сумасшедший день. В прямом смысле сумасшедший... Хотя, чему я удивляюсь? В этой компании все дни были безумными и непохожими друг на друга.

====== Шестьдесят шестая. Павел. ======

Сегодня солнце светило настолько ярко, что выходить из дома, а тем более, садиться за руль без солнечных очков, было не очень удачной затеей.

Припарковавшись возле одного из сотни совершенно одинаковых домов, решив не мучить себя духотой, я вышел на улицу.

Прислонившись к давно уже успевшему нагреться боку машины, перевел взгляд на циферблат своих наручных часов.

Будучи уверенным в том, что эта девушка просто-напросто не позволит себе выйти вовремя, я опоздал ровно на пол часа. Названивать я не собирался, теша ее самолюбие тем, что уже давным давно жду возле дома. Однако, она все равно смогла потрепать мои нервы. Ведь мне все же пришлось простоять у машины около двадцати минут, когда она все-таки появилась из-за угла.

В итоге пятьдесят минут. Она чувствовала за собой победу, хоть я и сократил себе пытку, предугадав ее мысли. Рудковская вполне могла наблюдать за мной из квартиры, ведь сразу же оговорила, где встретимся. К вечеру наглухо забитый двор, пустел лишь на половину, но именно пяточек, что она посоветовала, был свободен.

Она шла ко мне своей гордой и уверенной походкой. Это мне в ней нравилось.

Воспитанный в интеллегентной семье, я всегда предпочитал видеть на женщинах обувь с калуками, искренне веря, что это один из важных факторов отличия от нас, мужчин, что это то, чем они могут нас контролировать; как бы это смешно не звучало.

Да, я не был против более обыденной обуви, в свое время, я даже не возражал против спортивного стиля Берг, но зная, какая у нее на самом деле фигура, никогда не понимал, почему она предпочитает скрыть ее под рваными джинсами или еще под фиг знает чем.

Не надо было обладать особым интеллектом, чтобы заметить, что по этой теме наши с Рудковской взгляды, в отличие от Полининых, во многом сходились.

То, что я видел сейчас перед собой, было полноценным доказательством моей правоты.

Оставалось только диву даваться, как Ната (как-то само по себе, я начал так называть ее, хоть она почему-то отчаянно протестовала против такой интерпретации своего имени из моих уст), умудрялась легко, даже довольно-таки быстро, передвигаться на высоких, чрезвычайно высоких, шпильках, которые, я был на сто процентов уверен, вызвали бы глубочайшее сомнение у более чем половины особей женского пола.

Между тем, мне даже не хватило времени осмотреть ее более подробно, а она уже была рядом. В нос ударил ( в прямом смысле “ударил”) сильный запах духов. Судя по вкусовой гамме, это были далеко не самые дешевые духи, нет, это была известная марка, но от столь огромной дозы, дышать не предоставлялось возможности.

– Привет.

Она притормозила возле меня и я наконец-таки понял еще одну из ее шарад. Она почти-что была со мной одного роста. Все-таки ее маленький, аккуратный носик доставал мне только лишь до губ, но это уже было весомо!

– Привет! Да, ты подросла!

По тому, каким она смерила меня взглядом, я понял, что шутка не удалась.

Это была первая в моей жизни девушка, предугадать которую было совершенно не возможно. Она могла в любой момент по любой мелочи наброситься и впиться в твое горло, могла убить, а могла заставить жалеть себя от одного только взгляда. Конечно же, ее поведение зависело от того, чего хотела добиться она сама.

Закусив губу, Ната смотрела на меня немигающим взглядом. Засунула обе руки в карманы своей куртки, при этом стоило мне отойти от машины, принялась придирчиво осматривать меня с ног до головы.

Ее светлые волосы, сегодня убранные в высокий, неряшливый пучек, вырывались наружу, редкими прядями падая на лицо. Прилипая к накрашенным губам, они заставляли свою хозяйку нервничать. Короткая черная куртка, которую она одевала постоянно, не спасала от резкого холодного ветра.

– Может мы уже поедем? Вообще-то холодно стоять на одном месте!- скукожилась она.

– Конечно!- улыбнувшись, я открыл ей пассажирскую дверь.

Сделав вид, что не заметил, как сильно она сморщилась, когда усаживалась в салон, я пошел на свою сторону.

Осматривая изнутри мою машину, она отодвинула сиденье назад. Ожидаемо: с таким ногами вместиться в, почти полностью задвинутое вперед, кресло было очень проблематично.

Неоднозначность ситуации заключалась в том, что ежели стоя рядом, я еще хоть как-то видел на ней короткие джинсовые шорты, одетые поверх легких колготок, по моим подсчетам согревающих ее на два-три процента, но стоило ей сесть рядом, моя фантазия, присущая всему мужскому полу, встала на дыбы, засигнализировав мне красным восклицательным знаком.

– Давай, ты будешь смотреть в другую сторону?- проворчала она.

Встретившись с ней взглядом, я вновь очутился в стране парадоксов. Она строила из себя задетую, обиженную, но я видел, как она улыбается глазами. Ей было приятно осознавать, что я обратил внимание на ее ноги, спорю, она с самого начала заметила, что я оценивал, как она выглядит, мало того, наблюдая за Рудковской уже продолжительное время, я мог ставить на то, что именно подобную реакцию она и ждала, ради этого все и было задумано.

Что же... если она этого хотела?

Так ничего и не ответив, я молча улыбнулся.

Вспомнилось, как еще вчера она вела себя совершенно иначе.

Приняв мои условия, догадавшись, что ей некуда деваться, она приехала к нам, чтобы прояснить сложившуюся ситуацию и попросить у Полины с Франком прощение.

Рудковская, приехавшая вчера, разительно отличалась от той, что была с нами до этого.

– Я просто извинюсь и все.- буркнула она мне при встрече.

– Сделай хотя бы это.- я был не в духе, поскольку устал с самого утра выслушивать взаимные оскорбления ребят.

К вечеру они все-таки смогли более-менее наладить отношения, по-моему мнению, Натали могла помочь им сблизиться, признав, что несколько исказила произошедшую недавно ситуацию.

Собственно говоря, это сработало. То, как она выжимала из себя извинения, совершенно отдельная история, и пожалуй, лучшие мои воспоминания об этой блондинке. Она была так зла, так бессильна и беспомощна, что, казалось, рухнет в обморок прямо у нас в коридоре.

Берг, достойно выслушав ее извинения, сказала, что они ей не нужны, и ушла к себе.