Чтение онлайн

– А рядом со мной сидит человек с термосом, который не смог открыть нормально, теперь наша машина залита кофе.

– Да какая разница? Мы все равно ее кинем сразу же. Дерьмовое Пежо,- я непроизвольно скосился в сторону, где стояли Дмитрий с Полиной.

Мы легко взяли во временное пользование тачки из автосалона, где подрабатывал Цепь.

– Вот владелец удивится, сдал машину на ремонт, а салон то весь в кофе! Саша же потом отвезет их обратно!

– Я могу ему еще подкинуть в багажник порно-журнал…

– А у тебя он есть?- усмехнулся Кастильский.

Андрея вместе с его спутницей подключили к нам на связь в самый последний момент.

Я не ожидал, что Анастасия решится участвовать в столь опасной операции. Мое мнение по этому поводу было неоднозначным. Я не хотел рисковать лишним человеком, тем более этой маленькой, доброй девочкой, но в тоже время, идея посадить кого-то вместе с Касом, кто бы смог его контролировать, была оценена мной. Мной, но не ее сестрой.

Мне пришлось приложить миллиард усилий, чтобы Наталья уступила Насте и разрешила быть рядом с нами.

Зато теперь я был более спокоен. Насте я доверял гораздо больше, чем Кастильскому, и теперь был уверен, что если что, «отвлечение» нас точно не подведет.

– А что? Нужен что ли?- заржал Дима так, что я непроизвольно потянулся рукой к уху.

Подобного позволять себе было нельзя. Хоть наушник и был ничтожно мал, но те, кто работали сегодня на охране были специалистами и подобные движения угадывали с полу-раза.

– Дима!- возмутилась Полина, чем-то чавкая.

– Андрей!- параллельно с этим раздалось причитание Анастасии.

– Сестра, я бы на твоем месте еще раз хорошо обо всем подумала,- пробормотала сидевшая рядом со мной Наталья.

Могло бы показаться, что она бурчит себе под нос, обращаясь непонятно к кому, но на самом деле Рудковская шипела прямо в микрофон, который был прицеплен к ее платью.

В моем ухе тот час восстановилась тишина.

Лишь чавканье.

– Берг! Кончай жрать!- не выдержал Кас.

– Пошел в жопу!- Видимо Полина, желая напакостить, ближе прислонилась к микрофону, потому что ее чавканье оглушило всех.

– Эй!- воскликнула Ната.

– Упс, прости!- воскликнула Берг.

Наша «не наша» машина стояла в начале улицы, отсюда отлично был виден вход в ресторан. Я пристально наблюдал за минутной стрелкой. Являться на прием вовремя было в прямом смысле неприлично.

Оставалось время еще раз проверить бумаги.

Все было сделано как надо. К нашей маленькой фирме было не прикопаться, но волнение все равно присутствовало. Сегодня, в первые за пол года, я должен был попасть в свой мир, в жизнь, привычную и родную с самого рождения. Я должен был оказаться среди тех самых людей.

Хотел ли я этого?

С самого начала, еще будучи подростком, я чувствовал себя чужим среди этого общества.

В школьные года, общаясь с отпрысками людей, подобных моему отцу, я не видел в них ничего интересного для меня.

Не спорю, я прекрасно осознавал, что расту в «золотой» семье, что у меня никогда не будет проблем с новыми игрушками, с дорогими развлечениями, со всем, что связанно с деньгами.

И это меня устраивало. Я был бы дураком, если бы думал про себя, что это мне не нужно, что стоит от этого отказаться.

Все-таки многое зависит от самого человека и от данных ему при рождении мозгов. В этом я действительно сильно походил на отца.

Пользуясь своим преимуществом, живя в «раю», я прекрасно анализировал происходящее вокруг и, в отличие от сверстников, никогда не распылялся по мелочам.

Может, угадав во мне именно эту черту, с самого начала взросления, способность контролировать себя и оставаться не эмоциональным к сваливающимся на меня благам, отец решил, что мне обязательно стоит войти в семейное дело.

Скорее всего он применил бы максимум усилий для того, чтобы я вместе с ним возглавил нашу фирму, но сам факт того, что у нас с ним было много общего в поведении, несказанно радовал его.

Это радовало и меня. Сначала.

Отец мало участвовал в моем детстве. Зато все свое время мне дарила мать, никогда особо не обременяющая себя работой.

Я всегда восторгался этой женщиной.

Меня сводила с ума ее красота, не только внешняя, но и внутренняя. Ее желание подарить мне весь мир, показать его как можно с больших сторон.

Не помню, чтобы я хотя бы в одни из школьных каникул оставался дома. Мы всегда ездили по миру и смотрели как живут в других странах, знакомились с местной культурой и обычаями. Хоть она не чаяла во мне души, но моему образованию было уделено очень большое внимание.

В итоге я уже в начальной школе изучал несколько языков, опираясь на факт того, что чем младше ребенок, тем успешней он глотает в себе новые знания.

Ко мне прививали культуру и любовь к искусству. Я побывал в бесконечном количестве музеев всего мира, не спорю, большее из них мне забылось, но я прекрасно знал: столкнусь с этим еще раз – моментально вспомню что это и откуда. Многочисленные постановки, мировые премьеры, на которые покупались дорогостоящие билеты за полгода. Я всегда приезжал на них в сопровождении красивой, ухоженной женщины, крепко держащей меня за руку, затем под руку, не перестающей любоваться мной. Сначала наклоняясь, чтобы потрепать за ухо, затем поражающейся, как я выровнялся с ней по росту еще в средней школе, затем охающей от того, что я не остаюсь незамеченным, куда бы не пошел, что на меня бросают взгляды все, всегда и везде.

Все это время я лишь изредка видел отца, постоянно заседающем в через чур высоком, на мой взгляд, здании, слишком громко орущего в телефон, если ему приходилось решать проблемы дома, слишком резко отвечающему матери, когда у него что-то не получалось.

Я пугался и бежал к себе в комнату.

Мою любимую комнату. Большую, занимающую почти целый этаж в нашем особняке.

Там все было по-моему. До восемнадцати, до того, как я получил права, это помещение было моим единственным миром, местом, где я мог не бояться проблем, куда я мог всегда прибежать и спрятаться от всего.

За то время, пока я прятался в одеяле, отец признавал свою вину и вот уже они вместе с мамой поднимались ко мне. Мать всегда шла на попятный. Она любила, любит и будет любить его. Вечно. Я был в этом уверен. И он ее тоже любил. Своей особой любовью. В свое время ему пришлось сильно постараться, чтобы заполучить себе подобный бриллиант. Это я узнал от нее самой, как-то, когда мы немного выпив лишнего, праздновали успех Московского театра на одной из мировых сцен.

Стоило отцу начать вмешиваться в мою жизнь, а это произошло тогда, когда я переступил черту восемнадцатилетия, когда я уже мог отвечать за себя и вести дела, моя жизнь стала терпеть изменения.