Чтение онлайн

– Похож, не похож, какая к чертям разница? – буркнул Первый раздраженно. – Общаться-то нам теперь как?

Эта проблема, впрочем, разрешилась скоро благодаря панической природе Четвёртого. Всё то время, что прочие пытались познакомиться, он проплакал на плече у Второго, постепенно успокаиваясь. Но к тому моменту, как Первый задал свой вопрос, успокоился достаточно чтобы оторваться от Второго. Поднял правую руку, вытереть глаза, и…

От вопля подпрыгнули все. На сей раз не только Первый смотрел на нарушителя спокойствия с яростью. Но упрёки замерли на губах, не сорвавшись, когда Четвёртый, дрожа всем телом и побелев от ужаса, поднял перед собой правую руку.

Фиолетовую. Как будто вся рука от локтя до кончиков пальцев превратилась в сплошной синяк.

– Ох, чёрт возьми! – выразил общее впечатление Третий.

– Сильно болит? – искренне посочувствовал Второй.

Четвёртый прислушался к своим ощущениям. Замотал головой. Произнёс слабо:

– Нет. Совсем не болит.

– Тогда плохо дело, – негромко сказал Презрительный. Взял Четвёртого за руку, начал тыкать, щупать. Потребовал: – Говори, когда больно. И когда вообще что-то чувствуешь – тоже. Надо понять, насколько распространились некротические изменения впоследствии травмы…

– А когда говорить? – неуверенно поинтересовался Четвёртый.

– Что «когда говорить»? – не понял Презрительный, на мгновение прекратив свои действия.

– Что чувствую касания, – объяснил Четвёртый. – Не болит нигде, а касания я повсюду… – и вдруг заорал: – Смотри! Смотри! И у тебя тоже! Вся рука!

– При том я боли тоже не чувствую, – хладнокровно отметил Презрительный, воззрившись на свою чёрную до локтя правую руку. Пошевелил пальцами, ткнул себя пару раз. – Да и прочие ощущения вроде в норме.

– Есть у меня подозрения, что нас просто покрасили. Зачем-то, – отметил Улыбавшийся, махнув перед лицом собственной белой как молоко рукой.

– Вероятнее всего, – согласился Третий, рассматривая собственную небесно-синюю ладонь. Кивнул стоявшему рядом компаньону с рукой зелёной, как молодая трава. – По крайней мере, наши оттенки точно ничем природным не объяснимы.

– А то цвет моей правой лапы сильно объясним природно! – фыркнул Первый, сжимая и разжимая вишнёвый кулак.

– Цвет твоей «лапы» объясним не то, что природой, а простым темпераментом. Знаешь, как в книжках пишут – «от ярости кровь прилила к его лицу»? Вот очень похоже, – улыбнулся Второй, крутя солнечно-желтыми пальцами. – Впрочем, я согласен с Белым. Очень логичная версия.

– Кстати, неплохое решение, – заметил зеленорукий. – Я к тому, что нам и правда же надо как-то общаться. Вот и будем использовать наши цвета как своего рода фамилии. Спасибо, Желтый!

– Да не за что! – улыбнулся тот.

– Вы были правы, друг мой!

– В чём именно, коллега?

– Рассматриваемый нами вид и впрямь демонстрирует интересное, в чём-то даже неожиданное поведение. Учитывая то, как началось их общение, я был вполне уверен, что им потребуется не менее полусуток для того, чтобы начать продуктивно взаимодействовать. И я ошибся! Двух часов не прошло, а они уже сформировали вполне активную группу!

– На вашем месте, я бы не очень спешил с определением «активный», коллега. Смотрите.

– Ну… что ж. Безрассудно было бы ожидать, что разумные существа смогут решить, как поступать, без предварительного обсуждения. Как мне кажется, их нынешний разговор – лишь очередной аргумент в пользу их разумности. Только звери способны действовать сообща без предварительной договорённости. На инстинктах.

– Ну почему же «только звери». Расы, способные к синтезу разумов, тоже бы начали действовать сообща на довольно ранней стадии.

– Полно вам, друг мой. Ну какой может быть «синтез разумов» в обществе, которое социальный альфа-уровень пока лишь наполовину преодолело? Разве что если есть биологическая предрасположенность – но такое наши приборы обычно… Ах, вы смеётесь?

– Простите, коллега. Не смог удержаться. Вы так любите этот странный вид…

– Ну, это не повод смеяться над моими впечатлениями. Впрочем… оставим это, друг мой. Давайте продолжим наблюдение.

Менять круговое расположение кроватей они сначала не стали. Просто подтащили их к центру комнаты. С практической точки зрения и это не было нужно, они бы прекрасно могли услышать друг друга сидя там, куда кровати изначально поставили. Но всем казалось что, сидя рядом, они становятся одной коммандой. А в той странной ситуации, в которой они оказались, подспудно хотелось держаться вместе.

– Ну что ж, давайте разбираться, где мы и что нам сейчас делать? – предложил Красный как только все устроились.

Он бы и раньше предложил, да понимал, что в таком случае его скорее всего не услышат. Быть неслышимым ему надоело.

– Вы, думаю, хотели сказать «разберёмся, где мы, как сюда попали, и что в связи с этим делать»? – высокомерно уточнил Чёрный.

– Что сказал, то и сказал! – огрызнулся Красный.

– Ну, я же просто уточнил, – невозмутимо пожал плечами Чёрный. – Мне кажется, нам крайне важно понять, что с нами происходит. Нет смысла игнорировать некоторые вопросы…

– А я согласен с Красным, – перебив, заспорил Зелёный. – Что сейчас делать – это вопрос и впрямь важный и требующий ответа. А где мы, как попали сюда… ну, интересные. Но и только. Наша способность ответить на эти вопросы никак не помогает с решением основного, знаете ли.

– Вам так кажется? – неприязненно уточнил Чёрный.

– Я так уверен, – улыбнувшись, кивнул Зелёный. Начал объяснять: – Ну вот смотрите. Начнём с азов. Что именно мы знаем о своём нынешнем положении? Кроме того, что, по всей вероятности, находимся внутри закрытого стального контейнера – ничего. Мы даже не знаем, один это контейнер, отдельно стоящий, или же мы находимся в сложной системе смежных помещений. Чтобы узнать даже это, нам потребуется сначала найти какой-то способ оказаться вне того помещения, где мы сейчас находимся. То есть, разобраться. Так ведь? Значит, пока мы не окажемся снаружи, нет совершенно никакой разницы где находится контейнер, в котором мы очутились. Мы можем быть в любой точке планеты, под землёй, на высочайшей вершине, в толще океанских вод, в стратосфере. На то, как мы отсюда, изнутри, станем искать выход, ни одно из этих предположений не влияет, верно?

Все кивнули. Потом Белый уточнил после короткой паузы:

– С другой стороны, Чёрный прав. Зная, где мы и кто нас сюда поместил, мы явно скорее разберёмся и с тем, что им может быть надо. А значит, и действовать начнём эффективнее.

– Естественно, – кивнул Зелёный. – И, будь у нас хоть какие-то зацепки, хоть какая-то возможность угадать, я бы согласился с ним. Беда в том, что ни одной подобной зацепки у нас нет. Я, например, абсолютно не помню, как попал сюда. Я был дома, потом помню вспышку, и – я здесь. Что это была за вспышка? Признак похищения инопланетянами? Какая-то приблуда, придуманная спецслужбами чтобы отбивать ненужные воспоминания? Просто так называемые «искры из глаз» от удара по башке? Гадать я могу долго, но ничего, способного подтвердить или опровергнуть любую из этих теорий, не помню. Кому-то из вас повезло больше, чем мне?

Группа ответила согласным хором – «нет, тоже не помню», «только вспышку, да», «и правда». Зелёный улыбнулся и продолжил:

– Ну вот и получается так. Кто нас здесь собрал – мы не помним или не знаем. Где это самое «здесь» – непонятно, и может действительно быть любым местом. При помощи современной нам технологии и при должной подготовке кого угодно можно переправить из любой точки планеты в любую другую точку за сутки. Строить предположения на основе имеющегося у нас отсутствия данных мы можем совершенно любые. Но как-то решить нашу проблему можно одним-единственным способом – начав делать то, что предложил Красный. То есть, хоть что-то кроме разговоров.