Спекулянтъ
Шрифт:
– И не только.
Прозвучало как угроза... Плевать... Проглотят...
Думайте!
– Мы не можем гарантировать вам невмешательства наших государств в отношения между Россией и Японией. Наше влияние на собственных политиков крайне ограничено.
Снова барон. Ответил быстро... Сказано небрежно, но вышло как оправдание.
– Я бы не стал преуменьшать ваши возможности. Но хочу пояснить следующий момент. Когда ваши капиталы, а вместе с ними и сбережения рядовых инвесторов, придут в Россию, то защита ее интересов косвенным образом ляжет и на ваших политиков. Войны не способствуют приумножению доходов простого вкладчика, и им придется учитывать и это обстоятельство.
Получилось слишком длинно... Перекинулись быстрыми взглядами... Кульминация?..
– Может быть, вы и правы. К вечеру я скажу вам свой ответ. Не исключаю, что он будет положительным.
Натан Ротшильд... Невозмутим... Принял решение?.. Он всегда был среди них самый умный...
– Вас ждет блестящее будущее, молодой человек... Если оно у вас будет. Считайте, что мое согласие вы получили.
Анри Жермен... Руку пожал крепко... И твердый взгляд... Не передумает...
Вот и все... Еще несколько часов тревожного ожидания и... Думайте!
ЭПИЛОГ
– Сзади!!!
Платов судорожно рванул из кармана пальто зацепившийся за что-то "бульдог" и с бессильным ужасом понял, что не успевает. Несколько силуэтов, вынырнувших из подворотни, осветились яркими вспышками выстрелов. Правое плечо взорвалось горячей болью, и сильный толчок отбросил его к задней дверце коляски. Над ухом раздался мерный перестук "маузера" - Семен хладнокровно выцеливал нападавших, не обращая внимания на кровь, ручейком стекавшую по виску из рассеченного лба.
– Денис Иванович, прыгай на землю!
Истошный крик прорвался сквозь грохот перестрелки и безмолвно повис в воздухе, не дождавшись ответа. Пули рикошетили от стен с оглущающим визгом.
– Прикрой меня!
Ерофеев выпрыгнул из купе и, сделав несколько беспорядочных выстрелов в сторону противника, бросился к переднему экипажу. "Бульдог" наконец-то выскользнул из ловушки и глухими хлопками радостно присоединился к всеобщему веселью. "Маузер" заглох.
– Денис Иванович!
Гнедая лошадь головной пролетки в конвульсиях высекала копытами искры из булыжной мостовой, делая безуспешные попытки подняться на ноги. Перевернутая взрывом коляска вздрогнула от сильного удара и неохотно открыла дверцу, безвольно повисшую на одной петле.
– Юльку принимай!
В темном проеме появилась взъерошенная голова с яростно горевшими глазами. Дорогое пальто свисало клочьями, а белоснежная рубашка ярким пятном выделялась в ночи. Исчезнув на мгновенье, Денис появился вновь, бережно держа на руках девушку. Ее густые черные волосы подхватил внезапно налетевший ветерок, бросив несколько прядей на закрытые глаза.
– Ложись!!!
Еще один безнадежно запоздавший крик штабс-капитана. Ерофеев лишь краем глаза успел заметить летящий в их сторону кувыркающийся в воздухе продолговатый предмет и в отчаянном рывке попытался прикрыть собой Юльку.
– Бомба, шеф!!!
Яркая вспышка... Грохот... Безмолвие...
"Как стало известно нашим корреспондентам, в архивах Дворцового ведомства год назад была обнаружена неизвестная часть завещания государя императора Николая II..."
"Мы ведем прямой репортаж с места трагедии. Число жертв террористического акта точно не известно, но по предварительным данным..."
– Почему к нам? Всех раненых в Склиф повезли.
Каталка стремительно летела по больничным коридорам, распугивая замешкавшихся больных. Вместо ответа, санитар устало покосился на напарника и молча показал пальцем в потолок...
Дверь операционной резко распахнулась, и в сверкающее ярким светом помещение быстрым шагом вошел высокий худой мужчина в старомодных очках.
– Профессор?
– удивленно вскинулись брови дежурного хирурга, полноватого брюнета средних лет.
– Вы же в отпуске?
– Когда просят из Канцелярии Императора, отказывать не принято.
Ноток недовольства, тем не менее, в ответе слышно не было. Голос звучал бодро и деловито.
– Диагноз?
– Поверхностные осколочные ранения, проникающее брюшной полости и травма черепа.
Быстро просмотрев снимки резонансного сканирования, профессор кивнул головой:
– Приступаем.
Анестезиолог медленно и уверенно ввел иглу в вену. Сухие потрескавшиеся губы пациента дрогнули в слабой улыбке и почти беззвучно прошептали:
– Юлька...
На лицо легла прозрачная кислородная маска.
Брюнет вопросительно посмотрел на медицинское светило:
– А кто он?
– Газеты надо читать, а не бульварные романы.
Ответ прозвучал раздраженно.
– Скальпель.
Инструмент тускло блеснул под лампами.
– Катетер.
Толстая игла вошла в магистральную артерию. На мониторе появилось неровное изображение поврежденного участка мозга. Микротелекамера, замерев на секунду, осторожно двинулась дальше.
– Наполнение падает.
– Давление?
– Семьдесят на сорок.
Фразы звучали сухо и отрывисто.
– Остановка сердца.
– Разряд.
– Еще один...
– Еще...
Медсестра осторожно промокнула марлевым тампоном крупные капли пота на седых висках профессора.
– Бесполезно.
– Приготовиться к прямому массажу.
Вдоль ребра изогнулась неровная линия разреза. За скальпелем лениво набухали темные капли крови. Теплый комок мягко ткнулся в ладонь.
– Господи, только не фибрилляция.
Прозвучало как молитва.
Сильные пальцы привычно делали свое дело: сжать и расслабить, сжать и расслабить...
– Это все, профессор.
К напряженному плечу осторожно прикоснулась рука ассистента. Взгляд брюнета смотрел устало и сочувственно. Экран монитора перечеркнула ярко-зеленая горизонтальная линия.