Чтение онлайн

Употребляем по возможности меньше жирных продуктов.

При достижении нужного веса:

Продолжаем есть за четыре часа до сна.

Употребляем по возможности меньше жирных продуктов.

Едим не меньше пяти раз в день, но порции немного увеличиваем.

Один раз в неделю – разгрузочный день «наоборот», то есть можно позволить себе то, чего особенно хочется.

Увеличиваем физическую активность.

Смысл этой диеты в том, что человек не меняет своих привычек в еде и употребляет все те же любимые и привычные продукты. Но за счет уменьшения порций происходит сжатие желудка и еды требуется меньше. А значит, сокращается потребление калорий. Беда практически всех диет в том, что человек вынужден ломать привычный режим питания, и это сказывается на психике. Возникают нарушения сна, беспричинные раздражения, утомляемость, снижение либидо, часто депрессия.

Но, когда придерживаются этой диеты, такого не происходит. Любите вы шоколадный торт – не отказывайте себе, просто возьмите кусочек намного тоньше, чем обычно, и ешьте его медленнее. Ощущение будет, что вы съели привычную порцию, и вы будете чувствовать себя спокойно и не нервничать, что отказываете себе, любимой, в маленьком гастрономическом удовольствии. И так поступайте со всеми продуктами. Ну а разгрузочный день «наоборот» поможет вам справиться с депрессией. Вы знаете, что в один из дней недели можете позволить себе что-нибудь вкусненькое и сколько хочется, и это принесет радость и удовлетворение. И потом сами удивитесь, что «разгрузочные» ужины с каждым разом будут становиться все менее калорийными и меньшими по объему. Потому что, когда вы сбросите лишние килограммы, организм сам будет диктовать вам, что есть и сколько.

Когда я вернулась в Москву, то первым делом позвонила Саше и сообщила ему о заметке с угрозами в мой адрес. Но он лишь посмеялся и сказал, что это отличный пиар для книги, что продажи возрастут и что я забиваю себе голову всякой ерундой.

– Не волнуйся, Ольга, – добавил он, – никто из редакции никогда не даст твой телефон и тем более адрес, да и вообще какие-либо сведения о твоей личности. Кстати, пришла корректура третьей гейши. Там много японских фамилий и названий и корректоры наставили вопросов. Их нужно снять. Подъедешь?

– Хорошо, – согласилась я. – Могу сегодня.

– Договорились! – обрадовался Саша. – Сама знаешь, я обычно допоздна тут сижу. В общем, жду.

Но в этот день у меня не получилось поехать в издательство. Только я поговорила с Сашей, как зазвонил мой домашний телефон. Номер не определился, и я с минуту раздумывала, подойти или нет.

«А вдруг это разъяренный муж Берковой? – мелькнула трусливая мысль. – Не буду брать!»

Но потом я улыбнулась своим необоснованным страхам, поняв, что они беспочвенны, и сняла трубку. К моему удивлению, это оказалась Таня Кадзи. Она звонила из Токио.

– Оленька! – взволнованно начала она, после того как поздоровалась. – Как хорошо, что я вас застала! Вы не поможете? Извините, что обращаюсь к вам с подобной просьбой. Но у меня безвыходное положение. Моя правая рука Лизавета сейчас отдыхает на море. Обычно она такими делами занималась. Юко уехала на пару недель к родителям. Я ее отпустила.

– Успокойтесь, Таня, – ответила я, когда она замолчала. – Я сделаю все, что в моих силах. Я вас слушаю.

И я зачем-то достала блокнот и ручку и приготовилась записывать.

– Я вам уже говорила, что в Токио занимаюсь тем, что помогаю девушкам, попавшим в беду. Кто-то остается у меня в школе гейш, кто-то уезжает на родину. Вот и сейчас у меня есть такая девушка. Я встретила ее случайно ночью, когда возвращалась с вечеринки. Зовут ее Лика, говорит, что ей восемнадцать, но выглядит явно моложе. Я ехала домой, а живу я в районе Асакуса, и вот вижу, как по тротуару бредет тоненькая девушка с длинными распущенными волосами. При свете фонарей они золотились и сразу привлекали внимание. Я попросила водителя ехать медленнее. Что-то в поведении девушки настораживало. Редкие прохожие тоже оглядывались на нее. И вдруг она пошатнулась, схватилась за каменный фонарь-торо и сползла на тротуар. Я тут же попросила остановить машину и поспешила к ней.

Таня замолчала, явно переводя дух, так как говорила она быстро. Я ждала продолжения. В трубке раздалось позвякивание стекла и журчание воды. Таня явно решила попить.

– Когда я подбежала, Лика была без сознания, – вновь заговорила она после паузы. – Ее глаза закатились, лицо посерело. Водитель помог мне донести ее до машины. Там я привела ее в чувство и хотела доставить в ближайшую больницу. Но при ней не оказалось никаких документов. Лика тут же начала плакать и просить, чтобы я не оставляла ее на улице. Услышав русскую речь, я обрадовалась и ответила ей, что она может на меня положиться. «Вы тоже русская?» – изумилась она, внимательно вглядываясь в меня. Но так как я была в полном гриме гейши и парадном кимоно, она явно не верила своим глазам. Я успокоила ее, сказав, что работаю гейшей, но сама из России. Лика сжалась и всхлипнула. Она отодвинулась от меня подальше и смотрела с испугом. Потом сказала, что сбежала из борделя не для того, чтобы попасть в следующий.

Таня вновь замолчала и вздохнула.

– Да, я знаю это распространенное мнение среди соотечественников, что гейши – элитные проститутки, – сказала я, видя, что пауза затянулась.

– Это так, – подхватила Таня. – И Лика тоже так думала. Я попыталась объяснить ей, что она ошибается, но она была так напугана и измучена, что плохо понимала мои слова. Тогда я отвезла ее к себе домой. Я боялась, что Лика все-таки думает, что я шлюха, и попытается ночью уйти. Но она спокойно проспала до утра. А потом рассказала мне, как попала в Токио.

Я слушала Таню и думала, что история ее подопечной типична для провинциальных девушек, стремящихся в столицу. Она приехала в поисках красивой жизни. Модель, актриса, звезда – все девчонки мечтают об этом, и особенно в провинции. Думают, что в Москве их ждут не дождутся. Лика с подружкой сняли комнату где-то на окраине, стали обивать пороги студий, ходить на кастинги. Потом увидели объявление о работе по контракту за рубежом. Нанимались, как хостесс, а попали в бордель. В общем, все как всегда. Хорошо еще, что ей удалось сбежать.

– Но Лика отказалась остаться в школе гейш, – сказала Таня. – И ее некому встретить в Москве, так сложилось. Олечка, если возможно, приезжайте в Шереметьево завтра и сопроводите ее на вокзал. Вот и вся моя просьба.

«Лика в принципе и сама взрослая девочка, – подумала я с легким недоумением, – могла бы и без моей помощи добраться».

– Понимаете, Ольга, – серьезно продолжила Таня, – эти девочки на самом деле находятся в ужасном психологическом состоянии. Бывали случаи, когда они сбегали прямо из аэропорта и вновь попадали в неприятные ситуации. Жаль, Лиза сейчас отсутствует. Она уж знает, что и как.

– Не волнуйтесь, Таня, – твердо проговорила я. – Диктуйте номер рейса и время. Я завтра обязательно встречу вашу подопечную и отправлю ее домой.

– Спасибо вам огромное, – обрадовалась Таня. – Я потом позвоню вам обязательно.

Я записала нужные сведения и распрощалась с ней. Затем начала звонить на вокзал, чтобы выяснить насчет билетов. Но с этим оказались проблемы, так как направление было южное. Лика жила в поселке недалеко от Феодосии.

«Может, посадить ее на самолет? – подумала я. – А там она уже доберется на чем-нибудь».