Чтение онлайн

Глядя на расслабленную походку этого джентльмена средних лет, я подумала, что не стоит так сразу его разочаровывать, демонстрируя свою лицензию — Иван Иванович скорее всего не принадлежал к робкому десятку. Он знает то, что знает, и вряд ли так просто это отдаст. Вот продать он, наверное, мог бы, но я пока не знала его цены. Впрочем, хищный огонек в глазах кое о чем свидетельствовал.

Я и раньше знала, что получить интересующую информацию проще и быстрее, если начать разговор с отвлеченной темы, не относящейся к цели разговора. Именно так я и поступила, когда Григорьев подплыл своей вальяжной походкой к моему столику.

— Доброе утро, — сказал он неприятным голосом, который можно было определить как очень громкий шепот или очень тихий сип. — Я не смущу вас, если предположу, что мы с вами знакомы или хотя бы когда-то виделись?

— Ничуть! — улыбнулась я сдержаннее, чем следовало бы. — Но мы действительно знакомы, по крайней мере я вас точно знаю.

— Вот как? — изогнул свои кустистые брови критик. — Вы позволите?

— Конечно, присаживайтесь, — кивнула я.

— Так откуда мы знакомы? — уточнил критик, заняв место за моим столиком.

— Я читаю толстые журналы, — ответила я. — И знаю, кто вы.

— В таком случае позвольте узнать, кто же вы, — польщенно улыбнулся Иван Иванович.

— А это пусть останется моим маленьким секретом, — ответила я с извиняющейся улыбкой. — Пока.

— О, вы любите казаться таинственной? — Его выцветшие, по-видимому, от спиртного и времени глаза живо блеснули.

— Да, люблю, — пожала я плечами. — Полагаю, женщине это простительно?

— Конечно, — проскрипел он, — особенно такой, как вы. Ну хотя бы намекните, чем занимаетесь или, вернее, чем вы интересуетесь?

— Наверное, правильнее поставить вопрос так: чем я развлекаюсь, — поправила я, а критик плотоядно ухмыльнулся. — Развлекаюсь многим. Вот сейчас, например, меня интересуют поэты. Всякие. Вы замечали, что поэты не похожи на свои стихи?

— Очень тонкое наблюдение, — подхватил он.

— Вот сравнением личности поэта и его стихов я и развлекаюсь.

— Что ж, могу сказать, у нас схожие интересы. Точнее, развлечения, — заметил он.

Потом мы познакомились, однако я не допустила, чтобы пустая болтовня превратилась в беседу. И главного я достигла — была приглашена на ужин. Сегодня. В его номер. Аргументировал он свое не слишком пристойное приглашение тем, что как раз работает сейчас над интересной статьей о молодых поэтах и у него есть несколько интересных сборников. А поскольку их авторов он знает лично, то и предложил за ужином провести сравнительный анализ. Я даже немного разочаровалась, что от меня потребовалось только чуть подтолкнуть этого любителя сладких вин и некапризных женщин в нужном направлении, и он тут же, как угодливая собачонка, схватил апорт. Мне так и хотелось воскликнуть: «Что мы, женщины, можем делать с мужчинами!»

Да, пора всерьез переходить на прикладную психологию, она дает несравненно быстрые результаты, чем владение оружием. Впрочем, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

Мы расстались с Иваном Ивановичем в самых лучших отношениях, простившись до шести вечера, после чего я покинула гостиницу. Теперь мне следовало отыскать улицу Героев Революции, где до смерти проживала другая жертва моего расследования. Не представляя, что мне мог дать этот адрес, я все-таки поехала туда. Если уж я обещала патологоанатому, то надо было сделать хоть что-нибудь. По здравом размышлении я понимала, что дело, за которое я взялась чисто по глупости, относится к разряду самых безнадежных, но я была бы не я, если бы не попробовала. И потом, деньги-то я взяла. Словом, я отыскала стандартную серо-бетонную девятиэтажную коробку, в которой обитал некогда Александр Колесников. Лифт, разумеется, не работал, а квартира, принадлежавшая покойному, находилась, судя по всему, где-то на седьмом этаже.

Кое-как вскарабкавшись на эту вершину, я без всякой надежды нажала кнопку звонка. Послышались шаги и голос, который мог принадлежать только очень пожилому человеку, скорее всего женщине. Через секунду из-за двери осторожно поинтересовались:

— Кто?

— Следователь, — сказала я, не желая на весь подъезд объяснять, что я частный детектив.

— Кто?! — переспросили меня с неподдельным удивлением.

— Следователь, — твердо повторила я. — Корочки показать?

— Покажите, — позволили мне, и замки защелкали.

Я показала одно из своих удостоверений, которым пользовалась в таких вот случаях, протянув его в образовавшуюся щель. Через минуту оно вернулось, и дверь открылась, впуская меня в полутемную духоту квартиры. Хозяйку, женщину лет шестидесяти-семидесяти, хотя у нее и был дребезжащий старческий голос, старушкой я бы назвать не решилась. Она была величава и ухожена прямо-таки по экстра-классу. Когда я прошла в комнату и разглядела ее при свете, то меня поразили две детали: крашенные хной огненно-рыжие волосы и неестественно черные дуги бровей, тоже крашенных. На Варваре Михайловне, а мы познакомились, едва я шагнула за порог, был надет кокетливый цветастый халат с воланами, а морщинистые руки были унизаны перстнями. Первое, что она сделала, — это закурила, и я, посмотрев на нее, внутренне содрогнулась, представив, что так же шокирующе, наверное, буду выглядеть сама в ее возрасте, если не брошу курить и доживу до преклонных лет.

— Слушаю вас, — повелительно проговорила она, затягиваясь длинной дамской сигаретой.

— Дело в том, — начала я, бродя бесцельным взглядом по обстановке комнаты, чтобы только отвлечься от созерцания удручающей картины своего возможного будущего, — дело в том… — Но тут я осеклась.

На пианино, среди прочих фотографий в милых рамочках, я увидела лицо, показавшееся мне странно знакомым. Я так и впилась в него глазами, пытаясь вспомнить, кто же это такой. Хозяйка проследила за моим взглядом, вздохнула тяжело и шумно, взяла снимок в руки и проговорила:

— Так я и знала, что вы из-за Сашеньки…

«Александр! — вспыхнуло у меня в мозгу. — Александр Колесников!» — И я тут же увидела перед собой те три фотографии из морга.

На такую удачу я, признаться, и вовсе не рассчитывала. Погасив торжествующий блеск в глазах, я ровным голосом произнесла:

— Да, я пришла к вам как раз по этому поводу. Простите, Александр Колесников вам кем приходится?

— Племянником, — вздохнула Варвара Михайловна, ставя фотографию на стол.

— Позвольте? — Я взяла ее после утвердительного кивка и поняла, что не ошиблась.

Лицо у Александра было не лишено приятности: большие серые глаза, высокий лоб, тонкий нос, четкая линия рта, круглый подбородок и русые волосы. Видимо, снимок был сделан совсем недавно.

— Скажите, — спросила я после паузы, — а чем занимался Александр?

— Да у него было что-то вроде фирмы, — неопределенно ответила Варвара Михайловна. — А вас-то что интересует? Мне сказали, что он сам…

— Вообще-то мы даже в таких случаях все равно расследование проводим, — как можно уверенней проговорила я. — Сами понимаете, всякое может выясниться.

— Наверное, правильно, — качнула головой тетушка и снова замолчала.

Я вздохнула, почувствовав себя неловко. Ситуация осложнялась еще тем, что я ничего, кроме имени покойного и способа его ухода из этого мира, не знала.

— Итак, — начала я разговор, — как вы думаете, почему ваш племянник решил свести счеты с жизнью и были ли у него для этого причины? Или, может быть, вы знаете какие-то иные обстоятельства? Или у вас есть какие-то соображения насчет того, кто… хм-хм… мог бы…

— Нет, девушка. — Великосветская дама не выходила из своего образа, величаво покачивая неприлично рыжей шевелюрой. — Ничего такого я не знаю. Виделись мы с Сашенькой редко. Жил он в Москве, сюда приезжал нечасто. И на этот раз навестил меня за два дня до своей смерти, и было это после шестимесячного перерыва. Надеюсь, вы понимаете, что при такой интенсивности общения мы не были с ним близки. В проблемы свои Саша меня не посвящал. Словом, все наше общение сводилось к открыткам и редким встречам. Я даже жену его не видела, хотя он женат уже шестой год. — Варвара Михайловна затушила сигарету и, посмотрев на меня, добавила: — В общем, вряд ли я чем-то смогу помочь вашему расследованию.