Чтение онлайн

— Ты изумишься, насколько с ним приятнее. — А потом добавила: — Раздумываешь о еще одной тату?

— Да. Просто нужно подыскать правильный эскиз.

— Круто. — Я знал, что сказать она хотела гораздо больше, но к счастью промолчала.

— Сюда, — показал я на дом Эндрю.

— Миленько, — ответила она.

И ведь правда.

— Да.

— Слушай, Спэнсер, — проговорила она, паркуясь возле тротуара. — Понимаю, сегодня ты должен выполнить свою работу, но, думаю, если бы ты заранее рассказал все Эндрю…

— Лола, я в норме. Спасибо, что подбросила.

На этом я выбрался из «Синди Кроуфорд» и побрел вверх по дороге. Я помахал ей, притворившись, что не заметил печали на ее лице, и нажал кнопку на интеркоме Эндрю. Он отпер дверь и одарил меня улыбкой, из — за которой мое сердце оборвалось. Хотя разглядывал он меня с опаской.

— Привет, — сказал он, впуская меня. — Прекрасно выглядишь.

Я надел лучшие штаны, синий жилет, сочетавшийся с моими ботинками, а белые рукава закатаны до локтей. Волосы уложены, борода обрезана, и я даже воспользовался одеколоном, поскольку приятный аромат — секретное оружие мужчины.

Мне не хотелось, чтоб он переживал из — за моего вчерашнего дебильного поведения. Черт, я не горел желанием, чтоб он даже упоминал о случившемся.

— Постирал сегодня?

Он усмехнулся.

— Да.

— И в спортзал сходил?

— Да, — произнес он, проходя в гостиную. — Я такой предсказуемый?

— Вовсе нет, — ответил я. Он вздернул бровь. — Ладно, может, чуть — чуть.

Улыбка сползла с губ, он провел рукой по волосам. Я ждал. Он планировал начать беседу вроде «слушай, насчет вчерашнего», а эта тема была последней, о чем я хотел пообщаться, поэтому сменил направление.

— Научишь меня играть на рояле?

От моей просьбы он тормознул и обернулся в сторону рояля.

— Ой… — Он громко выдохнул. — Конечно.

Я подошел к роялю и уселся на краю скамьи. Он был действительно красивым предметом мебели, инструментом, да по фиг. Не то чтоб я являлся экспертом по роялям или типа того, но этот был особенным.

Эндрю приземлился рядом со мной, наши бедра и руки соприкоснулись, и он поднял крышку.

— Ты когда — нибудь играл?

— На рояле? Нет. Господи, да я с треугольником с трудом справлялся.

Он улыбнулся.

— Удивительно. Мне казалось, что человек с твоим музыкальным слухом должен уметь играть.

— Я умею, — с гордостью проговорил я. — Я умею проигрывать пластинки.

Эндрю усмехнулся и опустил пальцы на клавиши. Он пустился в объяснения об аккордах и октавах, но запутал меня, добавив про черные клавиши. А если уж быть до конца честным, я начал думать о том, насколько же длинными и элегантными были его пальцы, и каково было бы ощутить их на своей коже… Черт, держу пари, он мог бы исполнить меня как мелодию.

— Спэнсер?

— О, прости. Меня поглотили твои пальцы.

Он хмыкнул.

— Положи свои пальцы вот так, правый указательный на фа.

Я положил, а он приподнял мои руки и сдвинул на несколько клавиш.

— А, эту фа.

Его плечи от смеха затряслись, он приступил к обучению, где какая клавиша, и вскоре мы мастерски сыграли примитивную пьеску. Ну, мастерски для меня. Эндрю, наверно, последний раз играл ее года в четыре.

Под конец я сдался, провозгласив себя рояльно побежденным.

— Нет такого слова.

— Есть. — Я усмехнулся. — Сыграй мне что — нибудь.

— Что?

— Сыграй что — нибудь. Что угодно. Свою любимую, — сказал я, — «Лунную сонату» или как эта фигня называется.

Он посмотрел на клавиши, потом вернулся взглядом ко мне.

— Уверен?

— Абсолютно.

И он заиграл. О, боже мой. Никогда не слышал ничего прекрасней. Никогда. Он прикрыл глаза и затерялся в каждой ноте. Ему даже не требовалось читать партитуру; он знал все наизусть. Совершенство.

Последняя нота повисла в воздухе, как эфирная сущность. Его руки опустились на колени, и он наконец — то посмотрел на меня, весь такой уязвимый, словно продемонстрировал мне ту часть себя, что видело мало людей.

Мне стоило бы как — то по — умному похвалить его, но я смог выпалить только:

— Вау.

Он нервно выдохнул, губы изогнулись в улыбке.

— Понравилось?

— Я в восторге. А теперь сыграй мне что — нибудь из этого твоего джаз — фанка. — Потом, припомнив про манеры, я добавил: — Пожалуйста.

Его поведение изменилась полностью. Глаза заискрились, улыбка стала дерзкой. Он опустил руки на клавиши и заиграл самое фанковое соло, что мне доводилось слышать. Я мог представить людей из двадцатых годов, танцующих в каком — нибудь джаз — баре под эту композицию. Пока он играл, двигалось все его тело; всего себя он вложил в музыку. Легко можно было понять, что он занят любимым делом. Разумеется, Бетховена он играл с уважением. Но джаз явно обожал.

Когда музыка закончилась, я умудрился лишь вздохнуть.

— Я мог бы весь день слушать твою игру.

— Правда?

— Черт, да. Почему тебя это удивляет?

Он пожал плечами.

— Просто Эли музыка бесила.

Я уставился на него.

— Чего?

— Бесила его. Если он читал или что — то еще. Наверно, слишком громкая и назойливая. — Он скорчил рожицу. — Я играл, когда он спал.

Мне не верилось. Чем больше он рассказывал, тем больше руки чесались вмазать Эли по роже.

— Он долбанутый? Больше всего мне нравится твоя игра на рояле.

Щеки Эндрю вспыхнули очаровательным розовым оттенком.

— О, спасибо.

Я покачал головой.

— Не могу поверить, что он такое говорил. Вот же мудила.

Эндрю опустил глаза на клавиши и не отреагировал.

— Извини, перегнул палку, — тихо изрек я. Мне было жаль, что я вышел за рамки. Но я не заявлял, что не прав.

Эндрю поднялся из — за рояля.

— Мне нужно пойти в душ и переодеться, — сказал он. — Не возражаешь? Я собирался в душ раньше, но потерял счет времени.