Чтение онлайн

Радист «Калифорниэна» передаёт в эфир предупреждение о ледовых полях и вынужденной остановке судна. Но радист «Титаника» Филлипс грубо прерывает радиста парохода «Калифорниэн» Сирила Эванса в 23:00 за сорок минут до удара «Титаника» об айсберг: «Заткнись! Я занят. У меня связь с мысом Райс, а ты мешаешь».

На мостике «Калифорниэна» стоял молодой 20-летний моряк Джеймс Гибсон, который увидел остановившийся большой пароход. Он взял бинокль и разглядел свет его иллюминаторов и палуб. Ему показалось, что с ним пытаются связаться с помощью сигнальной лампы. Гибсон ответил пару раз, но бросил подавать сигналы, решив, что это было мерцание палубных огней. Он вызвал второго помощника капитана Герберта Стоуна (24 года), который увидел в 00:45 яркий разрыв выпущенной белой ракеты. Гибсон сказал: «Зачем ночью пускают фейерверк? Вряд ли ракеты запускают ради забавы и развлекухи». Стоун согласился: «Да, никто на судне не будет завлекаться, запуская ночью ракеты». Затем в 1:10 ночи они доложили капитану Стэнли Лорду о восьми увиденных ракетах (ровно столько ракет выпустил «Титаник») и тот спросил: «Какие это ракеты? Это сигнальные?» Стоун ответил: «Это белые ракеты!» Капитан предположил, что это праздничные фейерверки и велел продолжать сигналить фонарём. А сам продолжил спать. О ракетах капитану Лорду докладывали как минимум дважды. Но, к несчастью, капитан Лорд проигнорировал запуски ракет и не догадался разбудить радиста и связаться с большим пароходом. В то время как радиоэфир с 00:30 по 02:00 ночи 15 апреля 1912 года буквально взорвался десятками и сотнями радиосообщений между «Титаником» и различными судами и станцией на мысе Райс, радист «Калифорниэна» спал. В этом была огромная трагедия и горькая ирония судьбы, что радист судна, которое было в пределах видимости с «Титаника», спал и ничего не слышал, а радисты судов, находящихся на большом удалении от «Титаника», работали. Таким образом, «Калифорниэн» не реагировал на призывы о помощи радиста «Титаника», запуски и разрывы его ракет и световые сигналы азбуки Морзе. Ещё один член экипажа «Калифорниэна» кочегар Эрнест Гилл (26 лет) вышел на палубу в 23:56 и ясно увидел бортовые огни очень большого парохода на расстоянии около десяти миль. Он больше минуты разглядывал две цепочки огней иллюминаторов, огни его ярко освещённых салонов и палуб. В полночь, в 00:00 пошёл в каюту, где сказал приятелю, что вдали видно большое судно. Он не мог уснуть и снова вышел на палубу около 00:35, где пробыл до 00:50. В это время он заметил взлетающую белую ракету с большого судна. Через пять-семь минут взлетела вторая ракета, и он подумал, что это судно терпит бедствие. Он решил, что с мостика тоже видят эти ракеты и не его дело предупреждать вахтенных и вперёдсмотрящих о ракетах. Он посчитал, что вахтенные должны отреагировать на эти запуски сигнальных ракет.

Стоун разглядывал в бинокль пароход и сказал Гибсону: «Посмотри теперь на этот пароход. Он как-то странно сидит в воде». Гибсон, взяв бинокль, сказал: «У него и огни странные, как будто судно кренится. Борт словно вылез из воды». Исчез красный отличительный огонь и были видны только топовый и кормовой огни. В два часа ночи они увидели уже только огонь на корме парохода на линии горизонта и решили, что судно удаляется от них. Когда Стоун снова взял бинокль в 02:20, то огней парохода он уже не нашел на поверхности океана. Поразительно: эти пять моряков наблюдали сближение с айсбергом, столкновение и последние часы «Титаника», на их глазах произошла величайшая морская катастрофа, а они даже не поняли этого! Стоун решил, что пароход ушёл, и в 2:40 ночи он снова доложил об этом капитану. Капитана Лорда разбудили в 04:30 утра. В 05:35 утра будят радиста парохода «Калифорниэн» Сирила Эванса и говорят ему: «Какое-то судно пускало ракеты. Выясните, пожалуйста, в чём там было дело». Спустя пару минут Эванс вылетел пулей из радиорубки и бросился к капитану Лорду на мостик: «Ночью затонул «Титаник» после столкновения с айсбергом!» Капитан немедленно приказал запустить машины и двинулся к месту потопления «Титаника». Эрнеста Гилла разбудили в 06:40 и сказали, что утонул «Титаник», после чего он закричал и вскочил с койки. Потом члены экипажа «Калифорниэна» удивлялись и возмущались, почему не разбудили радиста и не поспешили на помощь судну, запускающему ракеты. Эрнест Гилл дал показания против капитана Лорда в Нью-Йорке. Но остальные члены команды отказались от этого, боясь потерять работу. Из судового журнала «Калифорниэна» исчезло несколько страниц, и не было упоминаний об увиденных ракетах с большого парохода. Следствие сделало вывод, что капитан Лорд пытался скрыть правду. Несмотря на опасные условия навигации в районе, о которых он сам сообщал на «Титаник», и доклады о пусках ракет, капитан Лорд проигнорировал их и не пришёл на помощь. Капитана Лорда уволили из флота в августе 1912 года после его показаний следствию в Америке и Англии. Когда в 1958 году вышел фильм «Гибель «Титаника», он был возмущён его изображением в фильме и предпринял попытки доказать свою невиновность в катастрофе. Если бы капитан Смит побеспокоился о наличии на борту красных ракет, означающих бедствие, то оба судна в течение часа подошли бы в район катастрофы.

Я был назначен старшим в спасательной шлюпке № 2, которую спустили на воду в 01:45. Опасаясь, что шлюпку может затянуть в водоворот после затопления лайнера, я приказал грести подальше от него. После того, как «Титаник» затонул, я спросил у женщин, следует ли нам вернуться к месту его гибели, чтобы спасти барахтающихся в ледяной воде людей. Но ни одна из них не сказала «да». Все они ответили «нет». Моя шлюпка была заполнена менее чем на две трети».

Рулевой Джордж Томас Роув (31 год): «Я стал самым последним человеком на «Титанике», кто узнал, что лайнер идёт ко дну. Ночью 14 апреля я нёс вахту на корме. Было очень холодно стоять на пронизывающем ветру из-за высокой скорости лайнера – около 21 узла. Возле кормовых палубных светильников были радужные ореолы-свечения из-за частичек льда в воздухе. Вдруг я услышал внезапный лёгкий скрежет и дребезжание по правому борту, словно корабль грубо пришвартовывается к причалу, как будто судно царапается за стенку дока. Я посмотрел немедленно на мои часы, на которых было 23:40 ночи, поднял голову и обомлел от неожиданности: прямо вдоль борта несётся на всех парах какое-то судно! Точнее, парусник на всех парусах! Но через мгновение я понял, что это айсберг, проходящий к борту «Титаника» настолько близко, что срывающиеся с его вершины куски льда падали на палубу! Меня испугало, что айсберг может задеть кормовую надстройку. Я подсчитал, что раз наши шлюпбалки возвышаются на 25 метров от ватерлинии, значит высота айсберга была около 25–30 метров. Спустя пару секунд айсберг прошёл от меня на расстоянии 5 метров и скрылся в темноте ночи за кормой. Затем «Титаник» лёг в дрейф. Никаких приказов и инструкций с мостика не было. Я продолжал ждать моего сменщика на вахте, как вдруг увидел белую шлюпку на воде по правому борту! Время было 00:25, 15 апреля. Приглядевшись, я понял, что это же наша шлюпка. Я тут же позвонил на капитанский мостик и доложил об этом, спрашивая, знают ли на мостике, что происходит возле судна и что была спущена шлюпка с нашего борта. Мой вопрос вызвал замешательство и спустя паузу меня спросили, кто я такой. Мне показалось, что это был капитан Смит. Я отрапортовал о себе. Обо мне просто забыли, что я на вахте на корме. Меня спросили, знаю ли я, где лежат сигнальные ракеты. Получив утвердительный ответ, мне приказали нести их на мостик. Я спустился на одну палубу ниже и достал из сейфа жестяную коробку с 12 тяжёлыми ракетами. После этого я снова поднялся на шлюпочную палубу и пошёл на мостик. Я проходил мимо шлюпбалок, где офицеры и матросы расчехляли спасательные шлюпки. Там была суета. Проходя мимо кают и салонов первого класса, я услышал музыку нашего оркестра. Но мелодию, которую играл оркестр, я не распознал. У самого мостика я наткнулся на растерянного капитана Смита, который спросил меня, принёс ли я ракеты. По его наивному вопросу я понял, что он никогда не видел сигнальные ракеты. А ведь он каждый день с момента отплытия из Саутгемптона делал самолично полный обход судна от носа до кормы и от верхней палубы до самой нижней. Неужели он никогда не заглядывал и не проверял ракеты, предназначенные для подачи сигналов в океане? Или он во время ежедневных обходов только флиртовал с пассажирами-толстосумами из первого класса? Показав на них, я сказал: «Вот они, капитан». Посмотрев на ракеты, капитан Смит приказал мне запускать одну ракету каждые пять минут.

Тут к нам подошёл четвертый офицер Боксхолл, и я вместе с ним сразу же приступил к запуску ракет. За пятнадцать минут три ракеты ушли в звёздное небо. Все те, кто собрались к этому времени на палубе, задрав вверх головы, смотрели на взлёт и последующий разрыв ракет.

Я готовил четвёртую ракету к запуску, когда ко мне подошёл капитан Смит, задавший мне бестолковый вопрос: «А вы знаете азбуку Морзе?»

Мне и раньше говорили про капитана Смита, что он – капитан миллионеров, знавший досконально всё про своих пассажиров первого класса, имена их детей, имена их любимых домашних питомцев, эрдельтерьера Кити миллионера Джона Джекоба Астора, китайского мопса-медалиста знаменитого книгоиздателя Генри Слипера Харпера, французского бульдога-призера всевозможных выставок филадельфийского банкира Роберта Дэниела. Капитан Смит был расстроен, что Кларенс Мур из Вашингтона, купивший пятьдесят английских борзых для Лаудонского охотничьего клуба, отправил их в Америку не на «Титанике», а на другом пароходе (этим собакам-счастливчикам повезло).

Рассказывали, что капитан Смит знает наизусть любимые марки гаванских сигар своих пассажиров первого класса и помнит, какие марки вин и сорта сыра они предпочитают. Он обожал сигары и разбирался в них гораздо лучше, чем в вопросах судовождения. Когда он курил во время плавания, он просил никого не двигаться рядом, чтобы клубы дыма над его головой оставались неподвижными как можно дольше.

Поэтому у него был неизменный большой успех в высшем светском обществе миллионеров. Богачам льстило, что седой капитан с красивой белой бородой старого морского волка легко умел поддержать их великосветскую беседу, попутно справляясь, как дела у их внуков, детишек, а заодно мог погладить и поиграть с их домашними питомцами и угостить их собачек чем-нибудь с капитанского стола. В честь капитана Смита толстосумы Лондона, Нью-Йорка и Филадельфии устраивали на борту обеды и ужины и приглашали его, чтобы он развлекал их морскими байками и анекдотами. Такой сервис не купить на других лайнерах и в других судоходных компаниях.

Однако использование богачами капитана Смита в качестве «развлекухи» в ущерб его прямым служебным обязанностям сыграло роковую роль в их судьбе. В день столкновения 14 апреля банкир из Филадельфии Вайднер устроил ужин-банкет в честь капитана Смита, на котором были важные пассажиры из кают первого класса.

Однако, к сожалению, о своём экипаже капитан Смит имел весьма смутные представления. Едва ли он знал меня по имени и фамилии. Если это он говорил со мной, когда я звонил с кормы на мостик, вероятно, уже успел позабыть моё имя. Ещё меньше капитан Смит знал об обязанностях и умениях своих подчинённых. Поэтому его привычкой перед тем, как отдать приказ, было сначала задать вопрос: «А знаешь ли ты?» или «А умеешь ли ты?» и тому подобное.

Капитан Смит был самым высокооплачиваемым капитаном в компании White Star Line. Его годовой оклад составлял сногсшибательную сумму в 1 250 фунтов стерлингов в год, плюс к этому окладу он получал бонус-премию в размере 200 долларов за безопасное плавание без столкновений и аварий (в случае с «Титаником» у него не получилось сорвать такой куш) и судовой ресторанный паёк по высшему классу меню пассажиров первого класса. Разумеется, никто из других капитанов и старпомов даже не мог мечтать о такой высокой зарплате. Для сравнения, второй человек из экипажа «Титаника» старший помощник капитана Генри Уайлд (39 лет) получал ежемесячное жалование в размере 25 фунтов стерлингов.

Я бодро отрапортовал капитану Смиту: «Да, капитан! Я, безусловно, знаю азбуку Морзе!»

Тогда он, показав рукой на вдали видневшиеся огни какого-то судна, приказал мне сигналить ему, что «Титаник» тонет и просит направить спасательные шлюпки. Я немедленно приступил к подаче сигналов. Ответа с судна не было, но я увидел свет с правого борта и сообщил об этом капитану. Он посмотрел в бинокль и сказал мне: «Это, вероятно, планета. Можешь посмотреть в мой бинокль». Пока я разглядывал в бинокль эту светлую точку на горизонте, капитан Смит сказал: «Карпатия» уже недалеко».

Недалеко от нас старпом Уайлд руководил спуском складной шлюпки С. Когда она заполнилась, старпом посмотрел на нас и спросил: «Капитан, кого мы назначим старшим на ней?»

Поскольку я был рядом, капитан Смит приказал мне. Это был его последний приказ мне, и больше его я уже не видел.

В этой шлюпке уже сидел владелец компании White Star Line Исмей. Старпом приказал мне, чтобы я, когда доберусь до других спущенных шлюпок, передал приказ вернуться обратно, когда лайнер затонет. Больше я старпома не видел.

Когда мы отплыли от «Титаника», я спросил у Исмея, что мне делать. Он, взглянув на меня, ответил: «Командовать! Вы же здесь среди нас старший!»

Тогда я приказал грести в сторону ближайшего огонька на горизонте в пяти милях от нас. Мне показалось, что это кормовые огни судна. Я сидел у руля, а Исмей, четыре члена экипажа и ещё один пассажир были на вёслах. Через десять минут я услышал страшный гром-рокот. Это был грохот, как если бы огромная куча гравия падала. Оглянувшись, мы увидели, как лайнер скрывается под водой. Поскольку до него было далековато, то я не увидел, разломился ли он при затоплении или нет. Мы не вернулись назад, как приказал старпом, и никому не передали его приказ возвращаться. Когда рассвело, вокруг нас мы увидели остальные шлюпки, лёд и айсберги. В девять утра мы поднялись на борт «Карпатии». Капитан «Карпатии» приказал поднять на борт все шлюпки, кроме двух складных, включая нашу. Эти две складные шлюпки были абсолютно пустыми. Они обе остались дрейфовать в океане. Через четыре недели на нашу шлюпку случайно наткнулся лайнер «Океаник». С него спустили шлюпку, чтобы привести её. Каково же было изумление матросов «Океаника», когда они нашли в нашей шлюпке трёх погибших: одного пассажира и двух кочегаров. Как эти трое оказались на нашей шлюпке – настоящая загадка океана!»