Чтение онлайн

Воздух между нами сгущается, превращаясь в тягучую, наполненную дымом базилика и розмарина, чувственную субстанцию. Мне хочется разрезать ее лежащим на столе ножом, а после попробовать на вкус, облизнув острое лезвие.

– Ты сама пришла ко мне. – Мягкий голос Зейна обволакивает сознание, искушая отказаться от возражений и от одежды. – Что же останавливает тебя сейчас, девочка-джинн?

Я могу избавиться от соблазна, просто проснувшись, но мне мучительно хочется остаться. Немного флирта и игры – это ведь еще не преступление?

Кладу руку на грудь Зейна, чувствуя, как бьется под моей ладонью его сердце, и отталкиваюсь, падая назад, подобно летящей в кроличью нору Алисе. Очертания шатра дрожат и расплываются, воздух, кислорода в котором и так осталось меньше, чем секса, обретает цвет и консистенцию. Он становится водой, настолько чистой и прозрачной, что проникающие с поверхности солнечные лучи преломляются, рисуя на наших лицах блики света. Легкие заполняются водой, и это так естественно, будто за неимением жабр я дышу кожей. Музыка звучит приглушенно, пока не пропадает совсем. Я больше не выгляжу, как танцовщица, а Зейн не выглядит, как бедуин. На мне – легкое платье из полупрозрачного шелка, на нем – ничего.

Смотрю на джинна, не скрывая интереса. Его тело еще сильнее и красивее, чем я думала: на широких плечах и подтянутом животе выделяются рельефные мышцы, перекатывающиеся под кожей при движении, как у изготовившегося к прыжку хищного зверя. Я не хочу это признавать, но меня тянет к нему с такой силой, что становится страшно. Дикий, животный, опасный магнетизм, которому я все еще отчаянно сопротивляюсь.

За спиной Зейна появляются затонувшие корабли и коралловые рифы, огибаемые косяками ярких цветных рыб. Они – часть его фантазии, и я улыбаюсь, представляя, какие миры рождаются в голове джинна. «Если ты так любишь море, что отказалась от дворца, то я могу создать для тебя русалок. Но вряд ли они будут похожи на диснеевскую Ариэль». Он не говорит ни слова, лишь смеется, однако его слова проникают в сознание, и я слышу даже интонацию – словно он произнес их вслух. Для того, чтобы ответить, мне достаточно захотеть этого. «Создай…»

Сначала возникают очертания. Потом – пряди длинных рыжих и русых волос, мощные, покрытые серебристой чешуей хвосты, обнаженные груди. Завороженно наблюдаю за тем, как русалки касаются друг друга, скользя длинными пальцами по плоским животам, лаская соски, переплетая хвосты и поднимаясь по спирали вверх. Когда они целуются, я ощущаю соленый вкус их поцелуя на своих губах. Кто бы сомневался, что сирены Зейна выйдут далеко за рамки сестринской любви… Он – джинн, но это не отменяет того, что он мужчина.

Я не замечаю, как Зейн подплывает ко мне, и только когда его лицо оказывается напротив, отрываю взгляд от целующихся русалок. «Иди ко мне…» Дыхание сбивается от возбуждения, и я чувствую между ног знакомую пульсацию. Кажется, еще немного, и я сдамся. Еще немного, но не сейчас. Мой образ подергивается рябью, и спустя мгновение его смывает волна. На морском дне появляется несколько фантомов, каждый из которых – точная моя копия: те же разноцветные глаза, те же светлые, почти белые волосы до плеч, те же татуировки.

Одна Ли сидит на груде корабельных обломков и, наклонив голову, игриво подмигивает удивленному Зейну. Вторая присоединяется к русалкам, скинув легкий шелк, и позволяя женским губам ласкать изогнувшуюся от наслаждения шею, напряженные соски, призывно раздвинутые бедра. Третья теряется в коралловых рифах и смеется, будто заманивая в морские глубины. Я сама расслабленно раскидываю руки и откидываю голову назад, отдаваясь теплому течению, ощущая, как скользит по телу легкая ткань.

Зейн принимает правила игры и делает ровно то же самое. Будто в замедленной съемке я слежу за тем, как его образ распадается на миллиарды частиц, из которых формируются фантомы – идеальные отражения. Один плывет к рифам, среди которых мелькает белый шелк платья. Второй оказывается рядом с той Ли, что восседает на обломках, бывших когда-то корабельной палубой. Третий Зейн направляется к русалкам, и они радостно раскрывают перед ним свои объятия. Незаметно усмехаюсь, видя, что еще одна моя версия не отстает от сирен, сливаясь с джинном в страстном поцелуе. Мир спасет не красота, а сублимация сексуальных желаний. Разумеется, четвертый фантом движется ко мне. Он касается моих ног, целует ступни и кладет их себе на плечи. В ком из четырех – сознание настоящего Зейна?

В том, что пытается найти Ли среди кораллов? В том, кого гладят три пары женских рук? Может быть, джинн на пиратском паруснике – проводит кончиками пальцев по очертаниям Санта Муэрте на моей лопатке? Или же настоящий Зейн в это мгновение целует мои бедра, заставляя изгибаться от удовольствия и стонать? Не уверена, что хочу знать ответ на этот вопрос.

Меня сводит с ума нежность, с которой его губы касаются моей кожи. Меня сводит с ума то, что я вижу это со стороны. Я неожиданно разрешаю себе почувствовать все то, что чувствуют мои отражения: жадные поцелуи, руки на дрожащей спине, повторяющие контур приоткрытых губ пальцы, язык на внутренней стороне бедра. Ощущение, будто не один, а четверо мужчин одновременно гладят и целуют мое тело. Безумно. Странно. Волнующе. Никогда и ни с кем я не испытывала подобного наслаждения.

Белый шелк платья растворяется в потоках воды, и я предстаю перед Зейном совершенно нагая. Я готова наплевать на свою осторожность и недоверчивость ради того, чтобы отдаться ему в каждом из своих воплощений. Влечение, которому невозможно противиться… Мы тянемся друг к другу, но внезапно иллюзию дробит звук чужого голоса. «Любимый, просыпайся, я сварила кофе…» Он раздается издалека, становясь все громче и громче. Хоть фантомы и не прекращают ласкать друг друга, их очертания бледнеют и стираются, реальность сна дрожит. Смотрю на Зейна, который целовал мои ноги секунду назад, и он отстраняется, но не отводит взгляд. Я вдруг понимаю, где слышала этот голос раньше.

– Эва? – Раздражение поднимается изнутри, как цунами. – Ты вломился в мой сон и пытался соблазнить, хотя все это время она была рядом с тобой в одной постели?

Джинн пожимает плечами и улыбается.

– Ну и что? Она – там, ты – здесь. Главное в жизни – получать удовольствие. Прислушайся к моему совету, тебе понравится…

Сон искажается и мерцает, как испорченная видеопленка, прежде чем прерваться окончательно. Открываю глаза, бездумно глядя на черно-белый портрет Мика Джаггера. Приподнимаюсь, чтобы встать, и падаю обратно на подушку, натягивая одеяло на голову.

– Дерьмо.

Я ревную? Не может быть. Мы виделись один раз, у нас нет отношений. Черт, у нас вообще ничего нет. Если подумать, мы даже не целовались по-настоящему – ни во сне, ни уж тем более в реальности. Как он сказал перед тем, как проснуться и пойти пить свой кофе, «ну и что?» Мудрые слова. Ну и что? Он имеет право спать хоть с тысячей красивых блондинок, мне-то какое дело?

Я – последний человек, который должен рассказывать другим о моногамии. Никто никому не принадлежит, никто никому ничего не должен, пока не прозвенит будильник, ведь так? Почему же сейчас единственное, о чем я мечтаю – создать персональный ад для Зейна и его подруги, в котором русалки-лесбиянки будут мучить обоих до бесконечности?

Тыква запрыгивает на одеяло, урчит и тычется носом в лицо, периодически мяукая.

– Проголодалась? – Глажу кошку, и она охотно подставляет голову под ладонь. – Пойдем, девочка, пора завтракать.

Мне хочется провести в кровати весь день, но я заставляю себя встать – в том, чтобы продолжать рефлексировать из-за Зейна и Эвы, нет никакого смысла. В конце концов, я с самого начала знала, что они спят вместе, так какой толк без перерыва об этом думать? Есть дела поважнее, чем обломавшийся во сне секс.