Чтение онлайн

Учились мы в одной школе, но, признаюсь честно, никогда не видел ее раньше, но это не имело никакого смысла. Я наизусть знал расписание Жени на всю неделю и в начале каждой перемены бежал из собственного класса к дверям одного из кабинетов на четвертом этаже, где учились старшеклассники, и всегда ждал, когда она выйдет из класса. И она выходила. И вид у неё был такой сияющий и радостный. И я находил своё место рядом с ней. Мы болтали о чем-то забавном, незамысловатом и таком по-детски глупом, мы постоянно шутили и смеялись над школой, учителями и одноклассниками, мы делились друг с другом собственными жизнями. Она казалась мне такой хорошей. А я был слеп. Господи, как же я был слеп.

Шёл день за днём, неделя за неделей, и вот уже май на календаре. Прошёл месяц, как я познакомился с Женей. Мы очень часто гуляли, переписывались, она была у меня в гостях, мы смотрели фильмы и целовались на кровати старшей сестры (из нас двоих лишь у неё в комнате стоял телевизор). А я так и не вспомнил, где мог видеть её раньше. Да в этом и не было необходимости. Я был счастлив.

Однажды, провожая Женю на остановку, мы встретили Пашу. Мы поздоровались, обнялись, я познакомил Женю с Пашей, он был немного удивлён, но учтиво сжав губы в тонкую полоску, кивнул. Она вела себя как всегда уверенно и задорно, будто, как и я, всю жизнь была знакома с Павлом. Я увидел у Паши футбольный мяч, пообещал прийти во двор поиграть и мы разошлись. При всём нашем редком общении, я был очень рад увидеть его. Во мне снова заиграло то детское ребячество, что кипело до встречи с Женей. Провожая Женю на автобус, я обнял её, затем взял её голову обеими руками и поцеловал в лоб (мне казалось это очень милым). Она прошептала, что любит меня, и я растаял, сказав: «Девушка, я вас не знаю». Она засмеялась, я обнял её ещё сильней, вдыхая запах пшеничных волос. Потом подъехал её автобус (триста двенадцатый, как сейчас помню), она освободилась из объятий и пошла в его сторону. И вдруг в моей голове неожиданным образом родился вопрос:

– Чем будешь заниматься, когда приедешь?

– Пока не знаю, наверное, буду вышивать крестиком,– сказала она и громко засмеялась, уходя вдаль автобуса.

Я проводил взглядом уезжающий автобус и направился к дому. В футбол я, естественно, играть не пошёл. Нужно было сделать дела по дому.

Вечером мой телефон молчал, и в соц. сетях была кромешная тишина. Наверное, утомилась и уснула, подумал я и тоже лёг спать.

На следующее утро в школьном автобусе не оказалось Жени, меня это очень насторожило, зато там был Павлик. Он своей привычной доброй улыбкой пригласил меня сесть рядом. Я сел на пустое соседнее кресло, и как раньше мы стали болтать и смеяться. Он был единственным, кто за всё это время не отвернулся от меня, не сказал, что я дебил и бегаю за девчонкой. Он как прежде был вежлив и приветлив. В глубине души мне казалось, что он понимает меня без слов, но нотки недосказанности витали в воздухе. Такого человека, как он, мне совершенно не хотелось отталкивать от себя. Весь оставшийся день я провел вместе с Павликом, иногда отвлекаясь на написание сообщений и звонки Жене. Но её не было в сети, да и трубку она не брала. Я долго этим ломал себе голову, пока ни оказался на набережной, смотря далеко вдаль, и ни опустошал одну-две бутылки пива в компании Паши.

Мы не были примерными детьми – обычная дворовая шпона. Что с нас взять? Мы никогда не стремились наверх, особенно я, у меня всегда всё было, есть и будет. А вот Паша… Никогда (особенно в пятнадцать) не думал, чем он занимает свою голову, чем грезит и чего хочет. Наверное, мы всегда так поступаем, подростки. Хотя, что сваливать ответственность на собственное поколение и возрастную категорию? Я был таким. Был жутким эгоистом. Все мои знакомые ничем не грезили и ничего не хотели, кроме как получать бабки с небес и на вписках тащить прыщавых, уродливо и обильно накрашенных с толстыми ляжками девок в кровать. Все они – фанаты футбольных клубов, вышибалы, компьютерные задроты, сидевшие по малолетке и просто мерзкие типы. Паша был белой вороной среди них. Молчаливый начитанный интеллигент из порядочной семьи. Что он забыл в нашей компании? Я и сам не знаю. Но рядом с ним проступала какая-то уютная атмосфера. Мы могли часами проводить время вместе, что-то обсуждать или просто молчать, попивая пиво.

***

На часах уже было около десяти вечера, я подходил к дому и мой телефон по-прежнему молчал.

На следующее утро, заходя в школьный автобус, я увидел Пашу, а рядом с ним мило хохочущую Женю. Я узнал этот смех. В первый раз, когда я признался ей в своих чувствах, она также кокетливо посмеивалась. И нет, не от моего признания, а скорее от умиления и радости, хотя может, тогда это было наиграно, я не знаю, сейчас это мало кто сможет разобрать, даже я сам не могу. Во мне вскипела злость, и тяжело выдохнув и сжав кулаки, я подошёл к ним. Паша, завидев меня, тут же улыбнулся и поздоровался, а она сидела неподвижно, корпусом развёрнутая к нему. Не выжидая театральных пауз, я сразу же бросился к ней с вопросами:

– И где тебя черти носили? Сколько можно игнорировать мои сообщения и звонки? Что, чёрт возьми, случилось?

В ответ я услышал только:

– Я плохо себя чувствовала, и телефон сломался…,– проговорила она, и в этом я услышал толику лжи.

– Ты сейчас серьезно?

– Вполне, – промычала себе под нос Женя

–И почему ты с ним сидишь? И вообще, развернись ко мне лицом, я должен видеть твои глаза! – тут я замахнулся в попытке толкнуть её в спину, как вдруг навстречу мне прилетела тяжелая рука Павлика, и он остановил меня:

– Эй, успокойся. Давай не будем скандалы на весь автобус устраивать. Присядь лучше, а там приедем и разберёмся,– немного привстав, он держал мою руку, на что я ударил его по руке своей второй свободной.

– Слышь, дружок… Я сам разберусь, что мне делать. Сядь и заткнись вообще. Не вмешивайся в наши отношения.

– Простите…? – на его лице озарилось непонимание, но он продолжал стоять рядом с ней, закрывая ее собой, как только мог.

– Вань, ну, правда, не надо,– послышалось из её уст тихим ноющим голоском.

– Что не надо?! Вы мне, в конце концов, можете объяснить, что происходит?!

–Молодой человек,– послышалось из-за кресла водителя,– немедленно займите своё место, либо освободите его.

Ударив со всей силы в спинку ее кресла, я всё же сел на свободное место:

– Да пошли вы,– выплюнул я.

После долгой паузы, она продолжила мило беседовать с ним. Во мне ещё сильнее вскипала злость.

***

– Ты, чё, придурок, творишь? – накинулся я на Пашу, когда мы вышли из автобуса.

– Ты в своём уме? Успокойся! – успел проговорить он, после того, как я повалил его на землю.

–Мальчики, не надо! – проскулила Женя. Вокруг нас сразу же образовалась толпа тупоголовых зевак, заинтересованных, обсуждающих и, конечно же, снимающих всё на телефоны.

Я бил его, куда только мог. Без разбора ударяя по всему, что видел: по щекам, груди, голове. Он пытался оттолкнуть меня, скинуть с себя. Но я вцепился в него, как клещ, ударяя всё сильнее и сильнее.

– Мальчики, хватит! – кричала Женя сквозь слёзы.

С каждым моим ударом я чувствовал, как подо мной всё больше слабеет Пашино тело, как голова превращается в безжизненный кусок мяса, как руки его медленно соскальзывают по моей рубашке. Сквозь собственные слёзы я видел под собой только кровяно-фиолетовое пятно, а в голове истошный крик Жени: «На помощь!»

Что потом происходило угадать не сложно: появление взрослых, карета скорой помощи, бобик, решётка и долгая ночь оправданий перед родителями. Нет, меня не посадили, хотя я очень этого хотел. После осознания произошедшего на меня накатила гигантская волна стыда, она будто свалилась тяжелым грузом мне на голову, плечи, спину, сдавливая дыхательные пути. Не знаю, откуда взялось это чувство, ведь я был в этой ситуации прав: у них что-то было, и они скрывают это, но колющая меня вина в содеянном сидела во мне. Я был совестливым, оттого и прослыл идиотом.

На следующий день я собрался с мыслями и рванул к дому Жени, дабы услышать внятное объяснение ее вчерашнего поведения. Я встретился с ней буквально возле её подъезда, когда она выходила из дома, немного похрамывая:

– Ты ничего не хочешь мне объяснить? – заявил я ей прямо.

– А разве мне что-то нужно объяснять? – спросила она.

– То есть твоё поведение было вполне уместно?

– А разве нет?

– А разве да?

– Хватит! Не делай из меня идиота! Просто. Скажи. Правду.