Чтение онлайн

Рабби, предавшие еще совсем молодого Спинозу малому отлучению, следили за поступками и действиями "неблагонадежного" члена общины. После того как стало известно, что Бенедикт написал "богохульное" сочинение, они решили принять резкие меры против "блудного сына". 25 июля 1656 года Спинозу вызвали в судилище общины. За столом, покрытым бархатной скатертью черного цвета, сидели Саул Мортейро, Менассе бен-Израиль и Ицхок Абоав. Они с тревогой ожидали прихода Спинозы. Им казалось, что мятежника можно еще вернуть на путь господний. Во всяком случае, им этого сильно хотелось. Менассе резонно заявил: потерять Спинозу означает потерять одного из лучших умов общины. Саул добавил: "Если Спиноза не будет служить богу, то станет орудием сатаны".

Но как воздействовать на Баруха? Саул Мортейро и Менассе бен-Израиль считали, что лучшим средством являются запугивание, угрозы. "Примером этому, - говорили они, - могут послужить действия руководителей общины по отношению к врачу Даниэлю Праде. Ведь как только пригрозили наложить на него анафему, он порвал с богохульниками и даже перестал якшаться со Спинозой".

Ицхок Абоав считал, что на Баруха можно воздействовать ласками, доводами благоразумия.

Не успели они выработать единую линию поведения, как в судилище появился Спиноза со словами:

– Мир вам, господа!

– Царит ли мир в сердце твоем?
– спросил Саул.

– Уже давно мы имеем сведения о скверных твоих деяниях и мыслях. Поклянись нам, - потребовал Менассе, - что не будешь лгать судилищу.

– Ложь и фальшь, - ответил Спиноза, - не в моей натуре, для чего клясться?

– Так скажи же нам, - обратился к нему Ицхок, - почему ты отстранился от святых дел общины?

– Святые дела? Что это?

– Заветы отцов, несущие избавление, - сурово произнес Саул.

– Заветы и их исполнение никого не избавляют, - спокойно ответил Спиноза.

– Значит, страдания народа будут вечны?
– поинтересовался Саул.

– Я не хочу сказать, что избавление не придет. Ведь жизнь народа, как и жизнь человека, так изменчива. Но я уверен, что избавление наступит лишь в том случае, когда народ откажется от своих суеверий и не допустит, чтобы слепой фанатизм ослаблял его дух.

– Можешь не продолжать. Эти речи нам известны, - прервал его Менассе.

– Чего же вы тогда хотите от меня?
– спросил Спиноза.

– Барух, я хочу поговорить с тобой искренне, как твой первый учитель, - умоляюще сказал Ицхок.
– Ты водишь греховную дружбу с людьми, для которых нет ничего святого.

– Вы их не знаете, - мягко отвел утверждение Ицхока Барух.

– Допустим. Но разве не факт, что сама Библия, основа основ веры, для вас не свята?
– спросил Ицхок.

– Как я могу считать ее святой, следовательно совершенной, - ответил Барух, - когда она исполнена противоречий и даже между вами нет единства в ее толковании?

– Стало быть, ты не веришь, - вступил в разговор Менассе, - что святая Тора дана на горе Синайской и каждое слово в ней божественное откровение?

– Я тщательно изучил эту действительно мудрую книгу. Но, углубляясь в нее, - стал доказывать Спиноза, - отбрасывал шелуху, все то, что идет от сверхъестественного. И вот передо мной свод древних рукописей, обобщивший человеческий опыт разных времен.

– А откровения пророков? По-твоему, пророки лгали?
– ехидно спросил Менассе.

– Пишущие часто прибегают к образной речи, - ответил Спиноза.
– Мы говорим, например: природа нас научила, природа открыла свои тайны. Почему же нельзя сказать: бог открыл, если под богом подразумевать природу?

– Природа молчит, - отрезал Саул.
– Кто же тогда открывает человеку истину?

– О нет, рабби Саул. Природа не молчит. Простой цветок из моего сада, - горячо возразил Спиноза, - подсказал мне истину. "Постигни, человек, - сказал он мне, - мое рождение и мой рост - и ты уразумеешь тайну жизни". Человек подобен цветку, который рождается, вырастает, сверкает всеми удивительными красками на лоне природы - и умирает. Одна природа есть жизнь и дает жизнь всему живому. Разве разум не подсказывает и вам, что это так?

– Горе ушам моим!.. Разве этому я тебя учил?
– заплакал Ицхок.

– К сожалению, не этому - и потому неправильно, - ответил Спиноза.

– Где же ты почерпнул свое суемудрие?
– поинтересовался Ицхок.

– Мы одарены разумом, - сказал Барух, - и обязаны направить его на постижение величественной природы.

– Бога!
– воскликнул Саул.

– Природа и есть бог, - уверенно ответил Барух.

– Ты говоришь бессмыслицу, - расхохотался Менассе.
– Ты, червь, во тьме решил по лестнице конечных вещей доползти к всевышнему. Смешной и жалкий грешник, отврати дух твой надменный от невозможного!

– Я остаюсь непреклонным, - заявил Спиноза.

– Тем хуже. Все кары ада обрушатся на твою голову, - пригрозил Саул.

– Расплата не велика, - шутил Спиноза.

– Ты и в этом мире будешь как проклятый влачить жалкое существование, - дал понять Менассе.

– Наполнять желудок и удовлетворять плотские желания может всякий, как бы ничтожен он ни был. Но я, - добавил Спиноза, - не ищу ни золота, ни наслаждений, ни денег.

– Что ты говоришь?
– хотел остановить его Ицхок.
– Оглянись, помолись господу!

– Молитва и ярость бессильны перед моим стремлением раскрыть тайну вселенной, - открыто заявил Барух.

– Я хотел избавить тебя от сатаны, - сказал Ицхок, - ты сам сатана.

– Кто тебя, несчастный, низверг в ад?
– спросил Менассе.
– Там ты действительно подружился с сатаной, и дьявольская нечисть прет из твоих нечестивых уст. Сгинь, сгинь, Асмодей! Молись предвечному, покайся, спасай свою настоящую и будущую жизнь!

– Проявление этаких дружеских чувств имеет одну цель, - пошутил Спиноза, - они проявляются по отношению к тому, кого собираются надуть.

– Опомнись!
– крикнул не своим голосом Менассе.

– Барух Спиноза! Мы, - громко произнес Саул, - не собираемся вступать в спор с тобой, ибо греховность твоя очевидна. Слушай нас внимательно и постарайся понять. От имени судилища мы предлагаем тебе: нигде и никому ни письменно, ни устно своих богомерзких мыслей не высказывать. По субботам и праздникам по крайней мере посещать синагогу.

– Если выполнишь наши условия, - добавил Менассе, - мы обещаем возвести тебя в сан раввина. Ты понял нас?