Чтение онлайн

— Вы все верно говорите, Алексей. Примерно так же объясняли и мне, еще на первом курсе... М-да. Жаль, что мы не дипломаты. А может, как раз это и хорошо. Шанс у нас есть, и его надо использовать.

Макс фон Рейхенау внимательно наблюдал за уникальным явлением — психологическим шоком в целом флоте.

Никакие проигранные сражения никогда не давали такого эффекта.

Если бы в походе не было абсолютно исключено употребление спиртного — офицеры бы перепились.

И, наверное, это было бы к лучшему...

Сообщений о самоубийствах пока было два. Тридцатипятилетний корветтен-капитан, командир батареи с "Хиппера", у которого на Антиохии осталась семья, — он просто застрелился из револьвера. И девятнадцатилетний мичман-артиллерист с "Максимилиана фон Шпее", который, находясь на посту, разрядил на себя контакты электрощита. Хорошо еще, изолировать контур догадался, чтобы не замкнуло на всю секцию.

Получив рапорт об этом, Макс выругался и вызвал к себе двух человек. Полковника Михаила Илиеску, главного врача флота. И — старшего лейтенанта Андрея Котова.

Илиеску сам выглядел не лучшим образом. Темные полукружия под глазами были так заметны, что Макс чуть не посоветовал ему надеть очки.

— Я знаю, зачем вы меня позвали, — сказал Илиеску, садясь. — Вы хотите прогноза, да? Диагноз-то и так ясен... Мы сейчас имеем легкую форму реактивного психоза почти у всего состава флота. Не исключая присутствующих. Даже у тех, кто внешне спокоен, я вижу очень такое характерное замедление реакций. Медикаментозное лечение в нашем случае исключается, именно из-за массовости. Нам просто лекарств не хватит... да и если бы даже хватало, это все равно было бы неприемлемо. М-да...

Макс посмотрел на Котова.

— Андрей, а вы как сейчас себя ощущаете?

Андрей подумал.

— Да пустота какая-то. Давящая пустота. Я хорошо понимаю людей, которым от этого, мягко говоря, тошно.

— Да уж, мягко говоря... Я ведь вас позвал именно потому, что вы не антиохиец. Если я правильно понимаю, лично вы никого не потеряли. Так?

Андрей кивнул.

Макс перевел взгляд на Илиеску. Тот поежился.

— Полковник, вы ведь уже знаете, что хотите сообщить, — сказал Макс совсем тихо. — Давайте. Уж чего пугаться теперь.

Илиеску вздохнул.

— Я знаю одно лекарство, — сказал он. — Это война. Немедленная боевая операция, причем против такого врага, которого ваши люди сами очень хотят уничтожить. Это заполнит мотивационный вакуум и приведет в действие еще несколько механизмов, которые... улучшат их состояние. Все остальное ненадежно.

Макс кивнул, отметив про себя, что Илиеску так и сказал: не "противник", а "враг". И это была не оговорка.

— Насколько быстро, по-вашему, к этому надо приступить?

Илиеску развел руками.

— Я не могу касаться стратегических вопросов. Но чем быстрее, тем лучше. Честно говоря, у меня мороз по коже идет, когда я думаю — что сейчас творится в каютах личного состава. Легкий стресс — на войне дело обычное, но когда на него накладывается еще и вот такое...

— Я понял, — сказал Макс. — Будем пока делать, что можем. — Он повернулся к Андрею. — Вот так... Боюсь, что ваши путешествия пока откладываются.

Андрей заставил себя улыбнуться.

— Я понимаю, — сказал он. — Если вам так удобнее — считайте меня добровольцем.

"Полетят корабли к далеким планетам, полетят через черный ад.

Наступает новая эра, детка — звездный джихад.

А ты думала, солнце будет светить вечно? Оно превратится в пар.

Аллах акбар, детка. Аллах акбар!"2

Андрей в который раз перечитывал эти строчки земного поэта, писавшего почти тысячу лет назад. В эпоху, когда космонавтика едва начиналась, а о межзвездных полетах можно было только мечтать.

Он очень смутно помнил, что такое "джихад". Ну да: священная война одной из земных авраамических религий.

...Ираклий цел. О боги. Ираклий цел. Император сказал, что там не погиб от войны ни один человек. Он знал, такая радость — эгоистична, но ничто другое его сейчас не волновало...

Что такое "джихад"?

Он приглушил свет в каюте и улегся на кровать, глядя вверх.

Священная война...

Ради какого-то мелкого демона из каменистой пустыни Синайского полуострова. Прозванного Богом. С большой буквы.

Детство человечества, да. А мы — далеко ушли от детства?

И что будет, когда станем взрослыми?

Ох, только бы война кончилась. Только бы кончилась. Если, конечно, ей вообще есть конец.

— Я не люблю говорить с позиции силы, — сказал Велизарий с экрана. — К сожалению, сейчас вы вынудили меня к этому сами. И я очень хочу закончить... форсированную часть нашего разговора, чтобы перейти к конструктивному. Простите за длинные слова... Вы меня понимаете?

Президент Мятлев на соседнем экране кивнул.

— Так вот, — сказал Велизарий. — В системе Ираклия сейчас готовится к старту группа флотов "Север" под командованием адмирала Тарханиата. В недавних сражениях они не участвовали. У них идеальное состояние матчасти и полные экипажи. Авианосцев у Тарханиата нет, зато классических линкоров у него пять штук. Это "белые катафракты", если вы слышали такое название. Их цель — Глория. Остановить их вы не сможете, даже если примете ответные меры прямо сейчас. Вам не позволит расстояние — вы слишком сильно рискнули, направив сюда главные силы вашего флота... А какие у вас на Глории средства системной обороны, я не знаю. Может быть, вы и уничтожите корабли Тарханиата. Допускаю. Но достанется вам точно. Никогда не видели тени вражеских линкоров над своей столицей?..

Мятлев молчал.

Велизарий тоже чуть помедлил.

— Я не хочу, чтобы это произошло, — сказал он. — Тарханиат останется дома, если я через семьдесят две минуты передам сигнал отмены. И я... от души надеюсь, что так оно и будет.

Мятлев — наблюдавшие за разговором офицеры не поверили своим глазам — нашел в себе силы улыбнуться.

— Семьдесят две минуты — это еще много... Значит, вы знали о вторжении? Расскажете когда-нибудь — как догадались?