Чтение онлайн

Макроэкономические методы Кейнса в целом подтвердили свою состоятельность. Да, были взлеты и падения. Да, имели место и весьма значительные пертурбации, скажем, в Японии 1990-х, Индонезии после 1998-го, в Аргентине после 2001 г. Но общий взгляд на мировую экономику не позволяет не признать, что весь послевоенный период был — да и остается — весьма благополучным. Множеству стран удавалось поддерживать занятость практически на уровне полной. А сейчас, когда Китай и Индия несколько умерили свои социалистические наклонности, и эти страны с их колоссальным населением начали проявлять признаки экономического процветания и роста.

Но признанием дефицитного финансирования как действенного инструмента выхода из рецессий все и ограничилось. Другая, более существенная идея «Общей теории» осталась без внимания. Речь идет о глубинном анализе того, как работает экономика и какова в ней роль государства. В 1936 г., когда «Общая теория» вышла в свет, часть политиков и экономистов считали, что положения старой докейнсианской теории не нуждаются в пересмотре. Согласно бытовавшим до Кейнса экономическим представлениям, частные рынки без вмешательства государства способны обеспечить полную занятость «как бы по мановению невидимой руки». В упрощенном виде эта логика выглядит так: если рабочий готов получать за свой труд меньше, чем способен произвести прибыли, работодателю выгодно нанять его. Сторонники этих взглядов настаивали на сбалансированном бюджете и минимальном государственном регулировании. Другую крайность в то время представляли социалисты. Они полагали, что от безработицы можно избавиться лишь путем национализации бизнеса: государство, став основным работодателем, обеспечит полную занятость.

Кейнс избрал не столь радикальный путь. С его точки зрения, экономика определяется не только рациональными действиями участников, которые «как бы по мановению невидимой руки» вступают во взаимовыгодные экономические отношения. Кейнс признавал, что экономическая деятельность имеет по большей части рациональную мотивацию, — но также и то, что значительная часть этой деятельности обусловлена так называемым «иррациональным началом» [5] , или иррациональными побудительными импульсами. Даже преследуя свои экономические интересы, люди не всегда рациональны. По мнению Кейнса, это самое иррациональное начало и является главной причиной как экономических колебаний, так и вынужденной безработицы.

Следовательно, чтобы понять экономику, надо выяснить, как ею движет иррациональное начало. Подобно тому, как «невидимая рука» Адама Смита является ключевым понятием классической экономической теории, иррациональное начало Кейнса — это основа иного взгляда на экономику, объясняющего неустойчивость, свойственную капитализму [6] .

Утверждение Кейнса приводит нас к мысли об особой роли государства, очень похожей на то, что советуют делать родителям в руководствах по воспитанию детей [7] . С одной стороны, нам рекомендуют избегать чрезмерной авторитарности: иначе дети будут сначала демонстрировать послушание, но, став подростками, непременно взбунтуются. С другой стороны, нас убеждают не скатываться во вседозволенность. В противном случае они никогда не научатся устанавливать для себя надлежащие рамки поведения. Словом, авторы пособий советуют в вопросах воспитания ребенка придерживаться некоего среднего пути между этими двумя крайностями. Задача хорошего родителя — установить четкие рамки дозволенного, чтобы ребенок не потакал своему иррациональному началу сверх меры. Однако эти рамки должны предоставлять отпрыску достаточно независимости, чтобы он мог учиться и творить. Назначение родителя создать счастливую семью, т.е. условия, при которых ребенку была бы предоставлена свобода, и в то же время — защита от его собственного иррационального начала.

Это полностью соответствует взглядам Кейнса (да и нашим тоже) на роль государства в экономике. Экономисты классической школы совершенно справедливо указывают на колоссальный потенциал капиталистического строя, советуя государству как можно меньше вмешиваться в его творческую кухню. С другой стороны, будучи предоставлена сама себе, капиталистическая экономика всегда будет стремиться к перекосам и излишествам, свидетелями чему мы с вами являемся прямо сейчас. Всплески маниакального ажиотажа будут сменяться периодами паники [8] . Безработица будет расти. Население будет потреблять слишком много и сберегать слишком мало. Положение меньшинств и отношение к ним будет только ухудшаться. Биржевые курсы, цены на жилье и даже на нефть будут то расти, то резко падать.

Поэтому миссия государства, как и родителей, заключается в создании таких условий, при которых творческому потенциалу капитализма не создается препятствий, но при этом сглаживаются все крайности, порожденные нашим иррациональным началом.

Кстати о крайностях: Джордж Буш-младший весьма метко охарактеризовал нынешний экономический кризис фразой: «Уолл-стрит упилась до чертиков». Однако объяснить, почему это произошло и почему государство, создав все условия для подобной пьянки, уселось в сторонке и тихо наблюдало за затянувшимся банкетом, способна лишь верная экономическая теория.

Между тем «Общую теорию» Кейнса целенаправленно выхолащивали, и этот процесс начался вскоре после ее публикации и заметно усилился в 1960-1970 гг. Последователи Кейнса убрали из его концепции все, что касается иррационального начала — т.е. неэкономических мотивов и нелогичного поведения, — на котором, в первую очередь, и основывалась кейнсианская трактовка Великой депрессии. От spiritus animalis осталась самая малость — лишь наименьшие общие знаменатели, сближающие теорию Кейнса с политэкономической «классикой», распространенной в то время. Согласно этой «классике» никакого иррационального начала вообще не существует: люди руководствуются только экономическими мотивами и действуют исключительно рационально.

Последователи Кейнса скатились до этой «банальности», как охарактеризовал ее Хайман Мински, потому что Депрессия была еще в разгаре и им необходимо было как можно быстрее завоевать сторонников, разделяющих взгляды Кейнса на финансово-бюджетную политику. А единственным возможным способом они видели приближение своей теории к господствующей. Благодаря этому незначительному отступлению тогдашние экономисты смогли осмыслить новую теорию через старую.

Этот небольшой компромисс имел серьезные последствия. В 1950 1960 гг. «разбавленная» версия «Общей теории» получила практически повсеместное признание. Но уже в 1970-е она обрела серьезных противников в лице экономистов нового поколения. Приверженцы неоклассической экономической школы утверждали, что то немногое, что осталось от кейнсианского иррационального начала, никакого влияния на экономику не имеет. Они считали, что последователи Кейнса оставили от изначальной теории непозволительно много. В современной макроэкономике их точка зрения господствует: экономисты вообще не должны принимать иррациональное начало в расчет.

Вот таким парадоксальным путем произошла реабилитация классической докейнснанской экономики, а иррациональное начало отправилось на свалку истории мысли.

Неоклассическая экономическая теория покорила государственных и частных аналитиков, политические элиты, интеллектуальных лидеров и, наконец, — средства массовой информации. Она стала своего рода политическим заклинанием: «Я верю в свободный рынок». Убежденность в том, что государство не должно вмешиваться в действия людей, преследующих свои корыстные интересы, стала определять государственную политику. В Англии это явление получило название тэтчеризма, в Америке стало рейганизмом. А из этих двух стран распространилось по всему миру.

Так что вместо кейнсианской счастливой семьи мы получили государство в роли потакающего родителя. Спустя три десятилетия после победы Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана на выборах мы видим, какими неприятностями это может быть чревато. Буйству Уолл-стрит не было поставлено никаких преград, и она впала в дикий, безудержный запой. А теперь весь мир вынужден маяться тяжелым похмельем.

А ведь давным-давно известно, что государство может противостоять периодически сотрясающим капиталистическую экономику бурям — как рациональной, так и иррациональной природы. Но по мере того как учение Кейнса и роль государства в экономике все больше подвергались сомнению, система предохранительных мер, выработанная на основе опыта Великой депрессии, пришла в негодность. Поэтому жизненно необходимо обновить наши представления о том, как же на самом деле работает капиталистическая экономика, в которой людьми движут не только рациональные мотивы, но и всевозможные проявления иррационального начала.

Эта книга, во многом опираясь на недавно возникшую поведенческую экономическую теорию, дает новый взгляд на то, как устроена экономика. Речь в ней пойдет об экономике, в которой человек — это существо, наделенное неотъемлемым иррациональным началом. Она объясняет, как непонимание экономических механизмов привело к нынешнему состоянию мировой экономики, обвалу кредитных рынков и угрозе коллапса всего реального сектора.

Опираясь на результаты исследований в области общественных наук, начатых более семидесяти лет назад, мы можем описать роль иррационального начала в макроэкономике так, как не могли ранние кейнсианцы. А поскольку мы отводим иррациональному началу главное место, а не стараемся игнорировать его, наша теория защищена от нападок.