Чтение онлайн

По окончании спектакля цветы подарили только юной разбойнице и Снежной королеве, причем последней их преподнес благообразный мальчик возраста Кая. Т. к. и меня бывшая жена и «теща» называют плохим, дочь заявила, что ей нравится плохое и, когда она вырастет, она будет плохой, «ведьмой». Ей нравятся лишь разбойницы и снежные королевы!

Последний корпоратив – юбилей Любови Станиславовны Цветиковой в кафе «Земфира». Главный врач на приглашение, как обычно, высокомерно не откликнулся, зато врачи и сестры упились вдрызг. Главная сестра ПБ Сидоренко, задрав без того короткую юбку, сидела на коленях то у одного, то у другого из приглашенных. В танцах целовалась с мужчинами (знакомство – два часа) взасос. Я дважды пил на брудершафт с Сюзон Колоян. Она впивалась в губы, толкала в рот толстый язык толстого тела.

Мы все конченые в этой тюрьме.

В октябре этого 2011 года Кошкин дом получил сертификат на право оказания медицинской психиатрической (включая наркологическую) помощи. Конец нелегальщине! Алексин вывесил документы на первом этаже, сразу при входе, и на втором, в холле. На втором он повесил образцы заполнения обращений в Европейский суд по правам человека!

Пишу ручкой, которой скоро буду писать показания следователю. Пока я был в отпуске (22.10–24.12), мои коллеги «убили» Алана Ласкового, 26 лет, задержан за драку в гипермаркете. Он пришел на Кошкин дом уже кем-то изрядно пролеченный, да еще с пневмонией. Идиот Зло + Гордеева «добили» его аминазином с галоперидолом. Я откачивал Ласкового внутривенными вливаниями, корректорами и витаминами.

Потом Ласковый взбесился: стал набрасываться на сокамерников и персонал, лакать еду с пола: «Так мне удобнее!» Лаял, кусался, бегал на четвереньках, раздевался догола. Выбрасывал свои вещи в окно (не май месяц!). Чтобы купировать возбуждение, мне пришлось вернуться к терапевтическим дозам нейролептиков.

С 19.11, после моего ухода в отпуск, Ласковый стал никому на фиг не нужен. Дежурные врачи, начальница 1-го отделения, свежеаттестованная Неприличная, его не смотрела: школа подруги главной сестры Сидоренко: «Все больные на Кошкином доме для Серпов косят, «отрабатывают диагнозы».

В дежурство О. В. Шестипаловой сокамерники обратили ее внимание на затяжелевшего «пассажира». Наученная спортом и шефом «футболу», О. В. вызвала скорую, врач которой ничтоже сумняшеся влепил диагноз «нейролепсия»: больного берут из ПБ, там закалывают! Знал бы доктор, что по правде там до больных дела нет, их не докалывают.

Ласкового отвезли в городскую 14-ю больницу, где обнаружили рецидив пневмонии, трахеобронхит, менингоэнцефалит. Прооперировали трахею, задели пищевод. Ласковый не мог есть. Перевезли в соматкорпус Матросской Тишины (СИЗО-1). В течение двух месяцев он превратился в истощенный скелет, скончавшись от кахексии.

Мама Ласкового (он – единственный сын), не исключено, что сама шизофреничка, обратилась в правозащитные организации (подсказали). Те подняли вой в СМИ, помня сходные дела. Посмертная биопсия обнаружила у Ласкового качественно, но не количественно следы аминазина, будто метод заброшенного у нас Фоля не позволяет установить даже через десятки лет признаки однократного употребления наркотических средств!

Я единственный доктор, который им по-настоящему занимался: смотрел каждый день, снимал экстрапирамидные расстройства – следствия чужих ошибок, но «таскать» станут в первую очередь меня, потому что я неаттестованный. Причина смерти Ласкового – бездеятельное авось докторов.

Доктор Зло: «Ну и подвел нас Ласковый. Убить его мало. Хорош, бабушка, сочельник, а с ним и Новый год!»

Старый Новый год. Пишу после дежурства. Вчера узнал, что во время моего отпуска, в начале ноября 2011 года, на КПП задержали главную медсестру ПБ И. Г. Сидоренко. Наводка была, что несет наркоту. Несла нашему «смотрящему» мобильный телефон. Объясняла, что купила в подарок дочери, да позабыла выложить. Сидоренко верится с трудом. В одно из моих дежурств в вечернее время Сидоренко вывела «смотрящего», своим ключом (у нее по должности ключи от всех кабинетов) открыла кабинет начальницы II-го психиатрического отделения на четвертом этаже и два часа о чем-то с авторитетом «терла». Инспектор Алик тогда мне: «Что делать?» Я: «На видеоконтроле все видно!»

Пойманную Сидоренко «попросили» написать по собственному желанию. Что она и выполнила. Ее подруга Неприличная (Сидоренко ездила в гости к ней в Мордву, а Неприличная неоднократно ночевала у нее дома) написала прошение оставить главную в покое. Предложила сотрудникам коллективно подписаться. Все отказались, т. к. давно тихо ненавидели взбалмошную бабу. Главврач пригрозил увольнением самой Неприличной, если она продолжит пытаться собирать защитные подписи.

Тогда Сидоренко обосрала коллектив в Интернете. Мне досталось, что неправильно лечу (делаю много назначений, «утомляя сестер»), шефу – «берет взятки». Опера «тягали» упомянутых.

Новой главной медсестрой назначена бывшая старшая медсестра II-го психиатрического отделения Инна Леоновна Ашанова, человек Гордеевой.

Доктор Зло убежден, что эксгибиционизм можно вылечить тизерцином, колет одному… Он, кстати, перед Новым годом отучился в Серпах на психиатра. Получил сертификат. До этого, напомню, работал у нас психиатром с документами нарколога. Хорошо – не стоматолога, как Шмелев. На курсах в Серпах Зло учился вместе с Трибасовым. На вечеринке закрытия Элтон выставил педагогам пятилитровую бутылку водки.

Больной после прохождения судебно-психиатрической экспертизы в институте им. Сербского: «Два с половиной миллиона отдал за диагноз!» Другой: «Меня в Серпах избили!» Третий: «Слышали бы вы, как сестры и врачи матерят больных в Серпах!» Как у нас, что ли?! Далеко не боги горшки в Серпах обжигают. Конечно, около института нет подавляющих роскошью авто, как у Следственного комитета Москвы. Мимо них мы проходим на работу на 2-й КПП Бутырки. А из тех детищ лакшери класса выходят молодые и не очень следователи с зарплатой в 20–30 тысяч. Но… как говорят французы и не только: се ля ви (в переводе – это жизнь).

Коллектив обсуждал, в чем «уволившаяся» главная медсестра Сидоренко могла проносить наркотики. Доктор Зло категорически отвергает, что во влагалище. Медсестры сходятся, что «зашивала в рубцы тюремных полотенец». Сразу вспомнились и пять обожравшихся метадоном полутрупов в смену Пыткиной, и неизвестный мне не хотевший жить больной, уколовшийся под язык со смертельным передозом метадоном. Сие произошло в «стакане» – свидетельство инспектора Азаря.

Гордеева: «По крайней мере, не доказано, что Сидоренко занималась сексом в психбольнице!» Как же не доказано? А очкастый толстяк, вечно всем недовольный инспектор Олег, притащивший меня к кабинету Сидоренко послушать, как та со вздохами и охами отдается красавцу зэку – санитару Сергею? Было же! И два инспектора свидетелями есть (+ Алик).

Сидоренко не раз оставалась в ПБ на ночь «проверить работу врачей». Закрывалась с санитарами. От энергии матери двоих детей стол в кабинете скрипел, мама не горюй! Инспектора Олега на другой день убрали с Кошкиного дома, «чтобы не болтал». Когда он подвел меня послушать к заветной двери главной, подруга, Неприличная, написала на него рапорт, что он некорректно вмешивается в ее, доктора, беседы с душевнобольными.

Маньяк, «черный риелтор», Городсадов (16 изнасилованных и убитых женщин) – удивительно вежливый человек!