Чтение онлайн

Оленька проследила за взглядом подруги. Несколько человек стояли вокруг непонятного предмета на земле, невдалеке от них стояли две машины, одна милицейская. Подруги приостановились. От толпы отделился парень в спортивном костюме, направился к ним. За ним бежал крупный пес.

– Это Петя из соседнего дома, – произнесла Жанна. – Его матери я удаляла грыжу. У него и спросим, что там такое.

– Да какая разница? – недовольно махнула рукой Оленька.

– Просто интересно, – сказала Жанна и помахала рукой Пете. – Ау! Петенька! – Тот подбежал к ним, поздоровался. Он явно был взволнован. – Что там случилось?

– Мой Граф девчонку нашел, – принялся нервно докладывать парень. – Вчера ее убили во время ливня. Я милицию вызвал. Вы туда не ходите, смотреть страшно. Вся изрезана и в синяках, места живого нет.

– Ты забыл, Петенька, что я хирург, – улыбнулась Жанна.

– Ой, правда... – От неловкости парень почесал в затылке, но тут же озабоченно добавил: – Вы ночью по парку не ходите. Да и днем лучше здесь не гулять одним. Менты сказали, серийный убийца у нас появился. Короче – маньяк.

Попрощались. Петя, свистнув собаке, побежал к дому, а Жанна и Оленька пошли дальше по центральной аллее лесопарка. Шли молча. Когда же вдали завиднелся конечный путь, Оленька вздохнула:

– Видимо, сумку кто-то нашел и забрал.

– Постой, – остановилась Жанна и взяла за локоть подругу. – Ты вчера шла через парк ночью? И здесь потеряла сумку?

– Ну, да. Я же говорила тебе...

– Сумасшедшая! Здесь и днем-то страшно. Как ты не нарвалась на убийцу?!

Тут-то Оленька и припомнила вчерашнюю встречу с человеком, который ее изрядно напугал и от которого она убегала, бросив сумку.

– Знаешь, я его, кажется, видела... – сказала растерянно Оленька.

– Кого?

– Убийцу. Мы встретились вот здесь, у входа в парк...

– А почему ты решила, что это был убийца?

– Не знаю... От вчерашней встречи у меня остался нехороший осадок. Я столкнулась с мужчиной у начала аллеи. А потом испугалась его, скорее интуитивно. И убежала.

– Может, тебе стоит рассказать все следователю? Ты запомнила того мужчину?

– Конечно, не запомнила. Только то, что это высокий человек. Возможно, он не так уж молод, но больше сорока ему не будет. И знаешь, он как будто притягивает к себе. Это волнующее чувство... Разве мои ощущения помогут?

– Ты права, – согласилась Жанна. – К тому же этот мужчина мог быть вовсе и не убийцей. Давай поторопимся, а то наша прогулка обернется строгим выговором.

– Мне все равно, – буркнула Оленька, но прибавила шаг.

Этим же утром Эмиль шаманил на кухне, поторапливаясь и поглядывая на часы. Готовить он любил, готовил великолепно. Сервировав стол, он ушел в ванную бриться, предварительно постучав в комнату дочери:

– Кролик, подъем!

Симона потянулась, одним глазом посмотрела на часы и подскочила на постели. Опять отец не разбудил вовремя! Припомнив, что он отказался купить ей туфли, Симона разозлилась на него еще больше. Набросив халат, не застегнув его, она подошла к ванной и стукнула кулачком по закрытой двери:

– Я встала. Освободи ванную! – Оттуда доносилось жужжание бритвы. – Я просила разбудить меня на полчаса раньше. Из-за тебя я не успею накраситься и буду выглядеть, как старая обезьяна. Сейчас же освободи ванную!

– Кролик, – послышался из ванной голос, – в шестнадцать лет еще никому не удавалось выглядеть, как старая обезьяна.

– Ты всегда делаешь так, чтобы я не успевала. Ты это назло? Я тебе отомщу. Я не буду завтракать сегодня. Твоя дочь пойдет в школу, а потом на соревнования голодной! Она упадет в обморок, ее увезут в больницу...

Дверь открылась, из ванной выглянул отец, по виду – не испугавшийся угроз:

– Страшная месть. Придется уступить. Только поторопись, Кролик.

Фыркнув, Симона юркнула в ванную комнату, а Эмиль ушел в свою спальню переодеться. Взглянув на термометр за окном, он все же решил надеть осенний костюм из плотной ткани, так как вернется домой поздно, а погода до вечера сто раз изменится. Он уже надел рубашку и застегивал запонки, когда в спальню вошла Симона в одних трусиках:

– Папа, ты погладил желтое платье?

– Кролик, тебе не кажется, что для беседы с папой на тебе слишком мало надето?

– А я зачем пришла? – наивно удивилась она. – За одеждой. Где желтое платье?

– Я его не погладил, – признался папа, завязывая галстук и не испытывая при этом угрызений совести. – Ты никому не говори, что твой седой отец гладит тебе одежду, а то в нашем городе охотников взять тебя замуж не найдется.

– Подумаешь! – фыркнула Симона, отправляясь к себе. – Я выйду замуж за миллионера. Он не станет заставлять меня мыть полы и гладить. Сегодня я выиграю отборочные соревнования, потом областные, у меня все перспективы стать первой. А потом я выиграю чемпионаты, и в меня влюбится миллионер, а не Федя с твоего рынка.

– Мой рынок дает возможность покупать тебе дорогую одежду и шить спортивные купальники в столице. Так что...

– Но туфли ты не купил! – бросила она упрек.

– Кролик, не обижайся, ты должна знать цену деньгам. Они слишком тяжело достаются скромным предпринимателям вроде твоего отца. И что это за туфли ценой в десять тысяч? Это же не цена, а бандитизм средь бела дня.

– Это настоящие фирменные туфли. Из настоящей кожи. С моднейшим каблуком и удобнейшей колодкой, – яростно пропищала Симона, вылетев из своей комнаты в тех же трусиках. – Ну, почему, почему я должна ходить в ширпотребе?

– Потому... – коротко ответил отец. – Будешь зарабатывать сама – станешь покупать все, что угодно. А я не могу бросать деньги на ветер. Почему ты не одета?

– Мне нечего надеть, – трагически заявила дочь.

– Как это нечего?! – возмутился Эмиль. Затем ринулся в комнату Симоны, открыл шкаф, забитый до отказа. – Это что? Платья. Давай посчитаем, сколько их тут висит. И поторопись, иначе в школу тебе придется идти пешком.

Симона с видом обиженного котенка напяливала джинсы, затем кофточку из индийского ситца, затем жилет. Эмиль усмехнулся, глядя на надутые губы и сдвинутые красивые бровки дочери. Да, балует он ее. Ну и что? Она – единственное настоящее его богатство. Он и не представлял, что родной ребенок может заменить собой все на свете, что Симона станет главной линией жизни, ради которой он, не задумываясь, бросил научную работу и занялся торгашеством.

Несколько лет назад, оставшись один с восьмилетней дочерью на руках, он решил заменить ей мать и дать абсолютно все, что потребуется. С женщинами Эмиль встречался тайком, и даже в голову ему не приходило сделать одну из пассий женой. Если уж Симону родная мать бросила, то чужая женщина тем более не заменит ее. Он любил дочь, забывая о себе. Симона прекрасно это поняла и начала вить из отца веревки. В сущности, ему нравилось выполнять капризы дочери, для этого он и работает. Но последнее ее желание, эти туфли... Нет, не смог он переступить барьер их грабительской цены. Да и не стоят они того.