Чтение онлайн

Так же, как мы с Райаном, я не смогла удержать нас вместе. Одно неверное движение, и все развалилось. Неужели любовь должна быть такой хрупкой?

Райан попросил меня подумать о том, чтобы дать ему еще один шанс. Когда я думаю об этом, это действительно имеет смысл. Мы — хорошая команда. Мы в долгу перед детьми. Но когда я думаю об этом, есть только боль и грусть. Ты не можешь заставить кого-то почувствовать твою любовь. Этот человек либо чувствует это, либо нет. Райан сказал бы, что любит меня, но последние несколько лет моего брака я не чувствовала этого в своем сердце. Я не уверена, была ли проблема с ним или со мной. В любом случае, это не сработало. И нет никаких оснований думать, что это изменится.

Слова Матео эхом отдаются в моей голове. Не думай. Почувствуй. Когда он сказал мне, что любит меня, я почувствовала это глубоко в своем сердце. И дело не только в словах, дело в том, как он смотрит на меня, прикасается ко мне, заботится обо мне. Как будто этот человек был создан, чтобы любить меня. Он точно знает, как это сделать. Мой желудок сжимается, зная, что я так и не сказала ему этих слов в ответ. Люблю ли я Матео? Я говорила это только одному человеку. Но я знаю ответ. Каждая частичка моего тела знает ответ.

Но достаточно ли любви?

Разве это не извечный вопрос?

Все мамы чувствуют разрыв — разрываются между своей работой дома и вне дома, между своими обязанностями жены и матери, между пребыванием в зале заседаний и в классе в качестве домашней мамы. В сутках просто не хватает часов, чтобы быть мамой, женой, дочерью, другом, сестрой, начальником, работником и волонтером. Обычно происходит так, что мы ставим себя, свои чувства и желания последними в списке. Мы отказываемся от сна, физических упражнений, питания, новой одежды, стрижек, дружбы — от всего во имя того, чтобы быть «хорошей» мамой и женой. Давление и чувство вины непреодолимы.

И теперь, ни с того ни с сего, у меня появился шанс дать моим детям именно то, чего они хотят, — их папу и меня снова вместе. Разве я не должна сделать это для них? Какой матерью я была бы, если бы не сделала этого? Этот вопрос преследует меня всю ночь, и к полудню следующего дня я наелась углеводов, съела все, что было в доме, взяла больничный на работу и изобразила слишком много улыбок для детей. И у меня ничего не осталось.

Идя к себе на задний двор, я сажусь на ступеньки заднего крыльца. Солнечные лучи Саванны ощущаются на моей коже как маленькие угольки, обеспечивая тепло, но мало утешения для всего того, что горит у меня внутри. Я продолжаю мучиться: сделать моих детей счастливыми? Сделать себя счастливой? Я слышу, как позади меня открывается дверь, зная, что это один из моих детей, но я даже не могу заставить себя обернуться, желая на мгновение просто побыть женщиной, быть Эмерсон, а не мамой.

Я слышу голос Джейкоба.

— Бабушка звонит по телефону, — бормочет Джейкоб позади меня.

— Скажи ей, что я позвоню ей позже.

— Это я позвонил ей, — говорит он, заставляя меня повернуть к нему голову. Он протягивает мне телефон. — Для тебя.

— Мне не хочется разговаривать, — говорю я и отворачиваюсь. — Извинись за беспокойство и скажи, что я позвоню ей позже.

Я слышу, как он говорит несколько слов моей маме, прежде чем раздается щелчок телефона. Потом он говорит мне:

— Я просто подумал, что тебе могла бы пригодиться твоя собственная мама.

Все тает — мое сердце, мой гнев, моя печаль. Я поворачиваюсь к нему и протягиваю руку, и он плюхается рядом со мной, обнимая меня за плечи.

— Как ты стал таким умным? — я спрашиваю.

Он слегка пожимает плечами.

— Даже мамам нужны мамы.

— Я в порядке, Джейкоб. Тебе не нужно беспокоиться обо мне

— Мне нравится Матео, — говорит он с твердостью в голосе, по которой я задаюсь вопросом, скучала ли я раньше.

— Мне тоже. Он хороший человек. Что тебе в нем понравилось?

— Ты много улыбалась, когда он был здесь, — говорит он. — Мне нравилось видеть, как ты улыбаешься.

Мои руки прикрывают рот в странной смеси радости и грусти. Грустно, что, возможно, мои дети не видели, как я улыбаюсь и смеюсь достаточно последние несколько лет, и счастлива, что это так много значит для моего сына.

— Я люблю тебя, Джейкоб, — говорю я и обнимаю его за шею, прижимая крепко, сильно, так долго, как только могу, не желая отпускать, пока не произойдет неизбежное.

Он начинает вырываться, пытаясь убежать из тюрьмы моих материнских объятий, стонет:

— Мам, ладно, хватит.

* * *

Дни приходят и уходят, а от Матео или Райана ни весточки. Я попросила время, и, черт возьми, я его получила. Будьте осторожны, то, чего вы желаете, приобрело совершенно новый смысл.

Я продолжаю говорить в офисе, что я больна, пытаясь объяснить, почему я ни черта не делаю. Они, наверное, думают, что я умираю в этот момент. Но я слишком парализована анализом, чтобы что-то предпринять, и не могу рисковать, столкнувшись лицом к лицу с Матео.

Я не из тех, кто делится многим, находясь в самом разгаре чего-то. Мне всегда было легче поделиться старой историей, чем той, которую я переживаю сейчас. Вы когда-нибудь замечали это? Я стараюсь напускать на себя храбрый вид и действовать решительно. Вот почему я не связалась ни с Лейлой, ни с Поппи, ни с моей мамой, почему я ни с кем не связалась.

Но Поппи и Лейла ведут себя точно так же. Мы все знаем это друг о друге, поэтому, когда прошло много времени с тех пор, как мы виделись или разговаривали друг с другом, мы понимаем, что что-то может быть не так. Учитывая все обстоятельства, моя драма, по сути, только началась, поэтому я удивлена, когда смотрю в глазок и вижу, как Лейла колотит в мою дверь, держа Грир на бедре.

Я открываю дверь и обнаруживаю преступника, стоящего прямо за ней. Мамины глаза отправляют меня в своего рода тайм-аут для взрослых. Моя голова повисает, плечи опускаются, и мной овладевает тишина. Как будто мне снова десять лет. Я уверена, она расстроена, что я так и не перезвонила ей после телефонного трюка Джейкоба несколько дней назад.

Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, мамина рука взлетает вверх.

— Мы поговорим позже, — заявляет она.

— Мы нужны Поппи, — говорит Лейла.

— Что происходит?

Из-за каких-то кустов передо мной выскакивает Поппи.

— Девичник!

— Что? — я кричу и заключаю ее в объятия. — Ты выходишь замуж?

— Завтра! — говорит она, тяжело дыша от волнения.

Мои глаза вылезают из орбит.

— Завтра?

— Чертовски верно! — визжит она. — Итак, сегодня вечером мы веселимся!

— Хорошо! — говорю я, полная счастья за свою подругу, но в то же время так много вопросов — например, как это произошло так быстро, где свадьба, как, черт возьми, ей удалось организовать церемонию за несколько дней?