Чтение онлайн

Было сказано, что всю информацию про историю корабля экипаж машины времени услышит позже, чтобы не навредить ходу истории. Все рабочие вопросы регулировались в течение трёх дней. Хотя, чаще, эти «глупости» от экипажа не понимались Артёмом, потому что всё было продумано заранее и не стоило волноваться на счёт некоторых мелочей. Для понимания языка он хотел раздать переводящий наушник. Для их зарядки нужна будет солнечная панель. Чтобы убрать потом солнечную панель, не нарушая ход истории, нужно будет её разобрать. Как и всё взятое, кроме пуль и других расходных материалов. Их сделали более разлагаемыми. Патроны почти моментально ржавеют и становятся похожими на камни. Всего тридцать лет для разложения – копейки.

Три дня прошли слишком быстро. Полина с Вовой проводили слишком мало времени вместе и отдалились. Для их стремительно развивающихся отношений это что-то новое. Когда работа кончится, всё, скорее всего, придёт в норму.

Итак, настал час икс. Собирать было много чего, Учитывая, что некоторый инвентарь не успевал доставиться к сроку, и пришлось потратить бонусный день, что не критично. Волнение было убивающим. Главный, конечно, говорил о безопасности путешествия, и не стал бы он отправлять своего сына на смерть. Машина работала на обычном электричестве, которого необходимо было довольно много. Заряда в самом механизме хватало на два-три полёта. На один заряд, кстати, большая солнечная панель должна работать больше десятков лет.

Перед заходом в машину пару девочек вырвало от волнения. Парни пока держались. А, нет. Одному из инженеров тоже стало плохо. Не было группы учёных нажимающих на один рычаг, и даже Павел не пришёл полюбоваться. Просто Артём нажал на одну кнопку, предварительно потратив кучу времени на точный ввод координатов. Важен каждый пиксель, который заденет огромный аппарат.

Машина конкретно изменилась после первого показа. Она всё ещё выглядела как карусель в парке аттракционов, но уже футуристичнее. Дизайн претерпел изменения и теперь снаружи сильно напоминал космический корабль-юлу. В центре находился держатель, простой столб, нужный для устойчивости механизма. К нему велись небольшие убирающиеся трубы. Подобно начинке пончика располагаются каюты персонала. Не особо большие, два на два метра. Только спальное место и проходик. Ближе к входу стоит приборная панель, оттуда и идёт навигация. Защищено всё неплохой бронёй, которую сложно пробить. И самое главное – на нижнем этаже, под спальными местами, есть бункер, где хранятся вещички.

Впечатления от поездки сложно передать. Её как будто не было. Если человек даже не может увидеть все цвета в мире или что-то большее, чем двадцать четыре кадра в секунду, как тот же организм может осознать путешествие во времени на запредельной скорости? Сначала был слышен шум, но не более. Казалось, прошла минута, и старый век встретил новых гостей. Возможно, люди вырубились на пару часов, но никто и не заметил. Дверь в карусели открылась, и экипаж поразила головная боль. Слишком чистый воздух. Нет примесей кислот, щелочей и радиоактивных веществ, коим богато будущее. Как и самих веществ. Ребята переоделись под стать местности, и пошли к видимому поселению. Где-то там должен был находиться Ной. Машину убирать не стали из-за невозможности данного процесса за небольшой промежуток времени, да и нет необходимости. Современное оружие не пробьёт даже металл будущего.

Честно говоря, Вова сразу заметил какие-то несоответствия в мире, кроме чистого воздуха. Позже стало понятно многое. Земля была слишком неравномерной. Каждый шаг как будто засасывал вниз, но не как грязь, а как нечто другое. Похоже на чувство, когда ступаешь по песку. Если наступить сверху, то на жёлтой пыли останется твоя ножка. А если кинуть ту самую ножку под наклоном, пальцами собрав небольшую горсть песочка на фалангах пальцев, то будет похоже на эффект песка, потихоньку падающей со ступни.

Куча насекомых. Их раньше никто и не видел. Единственного учёного не волновали маленькие создания природы. Помимо неизвестных полу-крабов, рассмотреть нормально которых не удалось, появлялись и знакомые создания. Силачи, навозники, майские. Последние – вообще шок, бегали и там, и тут. Весь мир будущего как будто захватили две особи. Люди и муравьи. Ну, и курицы, но они доминируют лишь с помощью человека, по его нужде в пище. Муравьёв тут было мало, как, думается, и клещей. Хотя нет, вон пробежала пара красных муравьёв. Пока Вова смотрел на них – спотыкнулся.

Группа двигалась как в походе. Никакой защиты, а зря. Из кустов выбежал маленький чёрный парнишка. Выглядел он так, словно кости вот-вот выпрыгнут у него из-под кожи. Глаза испуганно бегали, а крохотные босые ножки попытались унести путника отсюда.

Артём непонятным словом окликнул его. Фактически он сказал: «Стоп!», но с каким-то придурковатым акцентом. Такой говор может тренировать профессиональный пародист. Некая смесь испанского и английского. Ещё и французского, потому что главный экспедитор картавил в следующих словах. Такая это была странная речь: немецкие ударения, картавость Франции и кембриджское произношения артикля «the».

– Включите наушник и поймёте, о чём мы говорим! – приказал Палыч.

Интересно, насколько здесь распространено вранье? Артём сказал, что не будет нападать и просто хочет найти конкретного человека с именем Ной. Мальчик подумал и на таком же языке, но с чуть-чуть другим произношением ответил, что старшего в их поселении так и зовут. Также малыш может отвести их туда. Ну и еды попросил в отплату своего времени. Блондинка достала из кармана шоколадный батончик, под пристальным взглядом Артёма убрала обёртку, и отдала сладость.

По пути мальчик матерился. Переводчик не особо понимал, что именно он говорил и транслировал всегда одинаково: «Что-то некультурное, эмоции» – хотя вполне вероятно, что это обычная взрослая песенка. Если наушники настраивал Павел или его сын, удивительно, что у них есть эмоции, иначе как бы они узнали о существовании человеческих чувств.

Деревня постепенно приближалась. Запахло морем. И навозом. А может и просто калом, простой мерзкий запах.

То, что дальше увидел Вова, поражало и оказывалось неудивительным в один момент. Расизм. Рабы на плантациях, но бьют их не белые люди, а чёрные. Это не обратный расизм. Это было что-то новое, или наоборот старое. Дело в том, что современное понимание данной мировой проблемы подразумевает под собой использование какой-то расы для грязной работы и увеличение своей прибыли и роли в обществе за счёт расовой теории. Исторически это чёрные и белые. А евреи и фашисты – почему-то антисемитизм, но неважно.

Так вот. Существует три расы. Монголоидная, европеоидная, негроидная. Это кучу лет преподают в школах и учат различать, дабы никого не обидеть. Тут есть что-то непохожее. Все рабы как на подбор розовенькие, или красные, сложно определить из-за грязи, с вытянутым носом, овальным лицом и неправильными волосами. У них как будто нет пробора. Кажется, что взяли самый мелкий ковшик, надели на голову человеку и сбрили всё под горшок. Больше волос нет. И вот этих несчастных людей бьют накачанные и одновременно худые негры. По пути проехал мужичок на животном, похожем на лошадь, и спросил белых, рабы ли они или торговцы. Похоже, рабочая сила тут была общей. Некая утопия Маркса с рабами. Кто-то заявляет, что его идеи только так и работают.

Плантаций было действительно много. Выращивали что-то наподобие современной капусты, гороха и кукурузы. Ближе к деревне обычные культуры уступили место деревьям с яблоками, грушами, персиками, да всему, что только можно представить. Интересно, где находился скот?

Деревня, в классическом понимании, что-то вроде дачного кооператива, но со своими свинками, кроликами и яйцами. Тут же был город. Этажей в максимуме два, но какая разница. Да и «замок» управляющего казался слишком отвратным. Чисто дача вот той бабушки, которая не хочет делать ремонт и переезжать, потому что ждет, когда за эту землю заплатят двойную цену для постройки многоэтажки в современном уродливом квадратном стиле футуризма. Казалось, что тут есть только одна улица. Нет развилок или переулков, просто дома, а между ними – дорога. Однако за домами находились шалаши, для менее богатых граждан. Рабы, скорее всего, жили где-то там, на поле. Вдали находилось тоже что-то вроде шалашей, но из дерьма и палок. Неудивительно, если и правда, использовался именно такой клей.