Чтение онлайн

Глубина представляла собой сотни уровней, связанных тщательно охраняемыми лестницами. Каждому уровню соответствовала определенного цвета, размера и материала бусина, которую руэнцы вплетали, запаивая прямо на волокна, в браслеты на своих запястьях. Этот «пропуск» снять они не могли, как не могли его снять и другие, да и если бы бусины можно было украсть, в этом не имелось никакого смысла: фактически слитые с текстильными прожилками браслетов, они не могли быть помещены на другие.

Так у маленьких детей на запястье обычно болталась одна-две бусины их домашнего и соседнего уровней, у помогающих взрослым подростков — до четырех. У большинства врачевателей и строителей бусин было не меньше пятидесяти, у разносивших послания вестников — не меньше сотни.

И ни у кого, кроме князя и Ирафзала, приведшего Арно и Лаору сюда, девушка не видела черного шестиугольника, обозначающего возможность выхода на поверхность.

Лаоре и Арно дали браслеты с четырьмя бусинами, как подмастерьям. Со временем, как обещала врачевательница Юдалла, должна была появиться возможность спускаться глубже. Но пока Лаора и Арно слишком мало знали о местных порядках, чтобы не вызывать вопросов у тех, кто живет ниже.

Так что пока Лаоре оставалось лишь быть здесь — и приносить пользу этому чудесному народу, приютившему ее, кормившему, гревшему, помогавшему и на практике обучавшему целительству высокого уровня. Позиция Лаоры, не привыкшей сидеть без дела, нравилась ее наставнице, и Юдалла пророчила девушке прекрасное будущее и статус великой врачевательницы.

В том, что она оказалась именно при Юдалле, Лаора видела заботливую руку Сина, и сердце сжималось от нежности и благодарности. Как вообще она могла подумать, что опекун предал ее?!

Капля крови оставалась красной. Слава Свету, она оставалась красной!

.

.

Чаще всего в лазарет приносили раненых на строительных работах, пострадавших от магических артефактов, заразившихся новыми заболеваниями или бедняг, оказавшихся в неотапливаемых областях и почти замерзших насмерть. Шестой уровень был довольно близко к поверхности, а значит, требовал постоянного отопления — и существовала масса недостроенных закутков, где можно было потеряться и окоченеть.

К радости врачевательницы Юдаллы, Лаора быстро научилась восстанавливать кровоснабжение обмороженных тканей — это считалось самой простой, но и самой кропотливой работой, ведь приходилось вдумчиво и внимательно выстраивать каждый поврежденный маленький сосуд. Поэтому когда поступал кто-то с обморожениями, врачевательница теперь звала Лаору — и та радостно шла исполнять свой долг.

Но в этот раз было иначе.

— Лаоралла, — обратилась к девушке врачевательница Юдалла. Большинство женских имен здесь заканчивались на «алла», так что было принято решение называть Лаору так. Впрочем, она считала, что ей повезло больше, чем Арно-Арноалу: мужским именам полагалось заканчиваться на «ал». — К нам доставили человека с поверхности. Как ты понимаешь, наш лазарет — первый на пути вниз, а он в плохом состоянии, и если ему не поможем мы, ниже его просто не успеют спустить. Однако… Девочка моя, я хочу, чтобы ты побеседовала с ним. Ирафзал считает, что он из Альвиара, и это очень тревожно. Он скован, не может творить заговоров, обессилен, и при вашем разговоре будут присутствовать сильные стражи. Мы думаем, он прошел сквозь разлом и каким-то чудом добрался до нашего входа.

— Кто он? Как выглядит? — пересохшими от нервов губами прошептала Лаора, представляя, как герцога Седаара Кариона кладут перед ней на стол, как он открывает глаза, и все вокруг превращается в багрово-черный кошмар.

— Темные волосы, обмороженная кожа, лет тридцать пять-сорок. Кожа темновата. Не бойся, — понятливо похлопала ее по руке врачевательница. — Раз сумел увидеть наши барьеры — значит, не демон и не близкий родственник демонов. Однако нужно точно узнать, как ему удалось найти нас. Ирафзалу он не ответил. Князь хочет, чтобы пока наш гость в лихорадке, с ним поговорил один из врачевателей. Думаю, лучше это сделать именно тебе.

«А в Альвиаре его бы пытали, — мрачно подумала Лаора. — Или, разрушая разум, прочитали бы память».

— Но ведь разлом далеко?

— Далеко. Но он силен, а от границы распространяется тепло. Лаоралла, я не буду заставлять тебя, если боишься. Давай тогда я. Думаю, надо ответить на его вопрос, где он, так, словно он в Альвиаре, чтобы проверить, удивится или нет. Как называются у вас холодные, снежные места?

— Белые земли, — задумчиво пробормотала Лаора. — Простите меня, старшая врачевательница. Давайте я поговорю с ним! И его же нужно лечить? А ваши знания и умения пригодятся пострадавшим от обрушения шахты. Мне вряд ли удастся исцелить проломленные черепа, а вот долгая работа с обморожением — это то, чем я могу быть и с удовольствием буду полезна.

— Тогда поторопись, пожалуйста, — улыбнулась Юдалла с облегчением. — Ему ведь больно.

***

— Знаешь, какую причину Юдалла назвала, когда просила меня поторопиться? — рассказывала Лаора Арно, присоединившему к ней еще с двумя стражами-магами, с которыми он сдружился за эти дни. Те держались поодаль и увлеченно обсуждали игру в кости, так что друзья тихо переговаривались, не боясь быть услышанными.

— Что нужно скорее разобраться? Князь срочно требует вестей?

— Вот-вот, — хмыкнула Лаора. — Иногда мне кажется, мы выросли в каком-то неправильном мире. А Юдалла сказала: «Ему ведь больно».

— Она целитель, — пожал плечами Арно, хоть и восторгавшийся Оруэном, но не так бурно, как Лаора. — Думаю, ты бы тоже ответила так, а ведь выросла в неправильном Альвиаре. Ты чересчур идеализируешь это место.

— Я видела здесь только хорошее. А ты с каких пор стал таким скептиком? — улыбнулась девушка, толкая дверь, ведущую в дальнюю палату лазарета, единственную отделенную от основного блока «холодной завесой» — коридором и двумя дверями, — а также десятком защитных заговоров.

На столе лежал мужчина, укутанный оранжевым от искр пологом, поддерживающим тепло его тела. Лица было не видно, но Лаора сразу вздохнула с облегчением: Седаар Карион был намного выше и шире в плечах, он и на стол-то не поместился бы. Сквозь пелену перемешанного с воздухом огня Лаора разглядела посиневшие до черноты руки — и поморщилась, представив, как больно ему будет отогреваться, учитывая уже образовавшиеся под кожей пузыри.

Лаора двинулась к столу, готовясь, а стражи нерешительно застыли у порога — здесь к делу целителей проявляли большое уважение. Арно же оказался у изголовья даже быстрее, чем Лаора. Краем глаза девушка заметила, как его лицо поменяло выражение, каменея.

— Подожди-ка, — преградил ей друг путь.

А затем медленно отошел, и Лаора рассмотрела лицо лежащего.

Каидан.

— Откуда он здесь? — спросила она тихо.

— Варианты, кроме очевидного? — так же неслышно ответил Арно.

— Он без сознания, а я его усыплю окончательно, — решила Лаора. — Скажем все Юдалле. И нужно вылечить руки, иначе он их потеряет.

Арно быстро глянул на стражей поверх плеча Лаоры. Потом сощурился:

— Лаора, сначала усыпи.

— Само собой, я не идиотка, — отозвалась девушка, сжимая зубы и готовя заговор.

Вот только прочитать его она не успела — оранжевый кокон вспыхнул искрами наружу, и Лаора и Арно упали, закрывая глаза от режущего света. Стражи оказались намного проворнее — поверх разлетающегося полога тут же легли новые воздушные сети, а поверх них — еще и еще. На пару мгновений в палате стало почти темно, а пока Лаора терла глаза, смаргивая слезы, Арно успел выхватить клинок — кажется, даже со второго раза, — но ему это не помогло: когда лезвие прошло рядом со столом, то рассыпалось в пыль. Самого Арно что-то отшвырнуло, и он ударился бы о стену, если бы не один из стражей, успевший подхватить его воздушной сетью.

Каидан сидел на столе, как восставший мертвец. Свои почерневшие от холода ладони он развел в стороны, глаза его блестели, губы двигались. Всего миг промедления, в который стражи успели набросить на слугу демона купол откуда-то сверху — и этот щит тоже пошел трещинами.

— Врачевательница Лаоралла, убегайте, палату запечатаем! — крикнул один из стражей.

Лаора же не могла свести взора с Каидана, а в голове вертелась лишь одна мысль: они не будут его убивать, а он их постарается уничтожить. У слуги Кариона перед этими чудесными парнями чудовищное преимущество, которого они не осознают.