Чтение онлайн

«Ну, поехали».

— Ох… — я осматриваю всё, думая, что недооценила эту женщину.

— Это…

— Да, я поняла, — «Грей Гус» и вода с долькой лимона. — Умно.

— Спасибо, — её губы слегка изгибаются.

Она уходит, а я оглядываюсь и замечаю глаза Адама, мечущиеся между напитком и мной. Твою ж мать. Он ждёт.

Я выпиваю рюмку водки, и моё горло воспламеняется.

— Никогда не пасовала перед трудностями. Приятно видеть, что Шайен Дженнингс не изменилась, — он поднимает свою пинту, наполовину наполненную пивом, и я чокаюсь с ним своим стаканом воды.

— Оооо, конечно, изменилась… — Сэм прижимается к бару с другой стороны, на её лице неприязненная ухмылка. — Если бы она была той же Шай, то сбежала бы ещё десять минут назад.

Сучка. Да, приход сюда точно является ошибкой.

— Разве что… — нездоровая, но великолепная улыбка украсила её уже раскрашенное лицо. — Возможно, в тебе ещё осталось немного бойца.

— Ты собираешься проверить эту теорию, Сэм? Если так, то мне нужна ещё парочка таких, — я сдвигаю пустой шот к бару, когда коктейль «Клубничное печенье» привлекает мое внимание.

— Ещё один?

Я жду, сосредотачивая взгляд на Сэм.

Горные дети росли, выбивая дерьмо друг из друга. Я слишком стара для этого, хотя предпочитаю сохранить своё достоинство, нежели прятаться. Кроме того, идея об избавлении хотя бы от части того напряжения, что меня окружает, звучит не так уж и плохо.

Мысленно встряхиваюсь. Я больше не горный ребёнок, а чёртов репортёр. Когда-нибудь, если мне повезёт, я стану телеведущей на одном из лучших каналов. Это значит, никаких драк в баре!

Она наклоняет голову и смотрит мне в глаза несколько тихих минут, прежде чем выражение её лица смягчается.

— Мне как обычно.

Бармен вытаскивает светлое пиво в ледяной бутылке и хлопает по крышке.

— А Вам?

Светлое пиво — это выпивка для тусовки, а не топливо для драки. Это пальмовая ветвь Сэм.

Слава Богу.

— Мне то же самое.

Я выдыхаю, так как напряжение, окружающее нас, вместе с несколькими вовлечёнными зеваками, рассеивается.

Наклоняя бутылку, я пью водянистое пиво, и Сэм падает на табурет рядом со мной.

— Вижу, ты вновь познакомилась с Адамом.

— Он не особо-то изменился.

Она качает головой и подносит бутылку к губам.

— Ничуть. Наверное, всё ещё ковыряется в носу и ест козявки.

Я фыркаю, подавляя полноценный хохот.

— Наслаждаешься своим пребыванием в нашем мирном городке? — она поворачивается ко мне, её длинные загорелые ноги скрещены.

«Нет. Ненавижу».

— Конечно. Почему бы не наслаждаться? — я наклоняю своё пиво к губам.

Тишина, возникающая между нами, растягивается из секунд в минуту. Не знаю, чего ожидать от наших отношений после моего возвращения. Мы были друзьями с детства. Мне кажется, никто из нас не пропускал празднование дня рождения или ночёвку. У меня нет ни единого воспоминания, которое бы не включало Сэм, в той или иной степени. А потом я оставляю её, не говоря ни слова.

Чёрт, я не виню ее, если она меня ненавидит.

— Должно быть, ты заскочила к Дороти.

— Ага, — она должна была догадаться, каким образом мне удается ее найти.

— Тогда я уверена, что ты знаешь обо мне и Дастине.

— Пустяки, — я отмахиваюсь от неожиданного мелкого предательства. Чего я ожидала? Что Дастин останется холостым навсегда, ожидая с нетерпением ту, что уехала?

Она кивает и прижимает губы к бутылке.

— Сэм, то, как я сбежала, было неправильно. Я должна была поддерживать связь.

— Я не нанимаю на работу, Шай. Тебе не нужно подлизываться, — её глаза сужаются.

— Я прошу прощения не для того, чтобы получить работу. Мне правда жаль. После смерти мамы я просто… Не испытываю эмоций. По крайней мере, как следует, — я ковыряю отслаивающуюся этикетку на своей бутылке, избегая зрительного контакта.

Она кивает и возвращается к своему пиву, будто бы предоставляя мне уединение для того, чтобы снова натянуть маску сильной личности. Жители этого города суровы, они не плачут на людях и уж точно не становятся сентиментальными за пивом и извинениями.

Произнеся то, что должна сказать, я беру себя в руки и топлю оставшееся извинение в здоровом глотке выпивки.

— Лорин! — зовёт она, и бармен направляется к нам. — Это Шайен Дженнингс. Ей нужна какая-нибудь работа.

Рыжеволосая изучает меня и моргает.

— Дженнингс… как у…

— Ага, — Сэм посмеивается и подпирает локтями барную стойку.

— На кой чёрт тебе нужна работа? У тебя самая богатая фамилия в Пейсоне.

— Это личное, — есть в этой грязной дыре хоть один человек, не знающий, кто мой отец?

— Уважаю, — она вытирает руки о барное полотенце, прежде чем запихнуть один его конец за пояс своих джинсов. — У тебя есть опыт работы в баре?

Нет, если только распитие напитков в нём не считается, но неужели это так сложно?

Я подумываю сказать: «Нет, но может быть учёной степени в журналистике и средствах массовой информации должно быть достаточно», но прикусываю язык.

— Я быстро учусь.

— Выбор небольшой, но если ты хочешь поработать пару выходных тут и там, посмотрим, как ты справляешься, может, добавим больше часов, когда начнётся лыжный сезон.

Лыжный сезон. Единственное время в году, когда улицы Пейсона больше похожи на улицы Беверли-Хиллз. Грязь и сосны становятся фоном для тысяч отдыхающих, которые за три месяца набивают карманы города деньгами, достаточными для того, чтобы выдержать девятимесячный мёртвый сезон.

— Было бы здорово. Спасибо, — лгу я. Может быть мне стоит подумать о том, чтобы проглотить этот отвратительный ком гордости. Возвращение моей работы у Дженнингсов — это лёгкие и хорошие деньги и то, что я уже умею делать. Одна ночь каждый второй выходной за обслуживанием столиков не принесёт мне тех денег, которые я бы могла заработать у Дженнингсов. И хотя я не хочу признаваться в этом, но начинаю немного уставать от притуплённого скручивающего ощущения в моём животе, которое напоминает чувство вины при выборе местного бара вместо семейного бизнеса. Что бы подумала мама о том, что я поворачиваюсь к отцу спиной? Хмурюсь при мысли о её разочаровании.