Чтение онлайн

— Да уж, деревня есть деревня. Но много ли человек знают правду про ваш брак?

— Нет, только Сара, мой врач, адвокат, она ведь и познакомила нас, и ты.

— Ну, тогда все в порядке, уж я-то болтать не стану!

— Клер, ты-то понимаешь, что я делаю это из-за Алисы, мне нечего стыдиться, Алекс все про меня знал.

— Леди Элизабет, я восхищаюсь вами. Любой, кто прочитает ваш роман, поймет, что вы любили мужа.

— Я и сейчас люблю его. Я не смогу его забыть. Клер, завтра мы едем в Фернгрин, вы с Алисой поживете там месяц-другой, пока решается вопрос с работой.

Мы уезжаем в Оксфордшир и, оставив Клер с Алисой на попечении миссис Марш, отправляемся осматривать Оксфорд. Прошлым летом я бывала здесь с Алексом. Он, хоть и учился в Кембридже до того, как поступил в консерваторию, Оксфорд очень любил и хорошо знал. Он утверждал, что атмосфера старины здесь ощущается гораздо сильнее. Как когда-то я, Сашка был потрясен средневековым видом города. Темные башни, старые стены, узкие извилистые крытые переходы будили воображение. Так и ожидалось, что сейчас из-за поворота выедет верховой в камзоле и шляпе с пером. Вдруг из Библиотеки Радклиф вышел профессор в плаще и четырехугольной шапочке с кисточкой. Сашка восторженно взвыл. Близилось время ланча и вдруг весь город наполнился студентами — молодыми и длинноволосыми юношами и девушками в свитерах и джинсах, или коротких юбках. Они ничем не отличались от студентов Сорбонны или любого другого университета Европы.

— Саша, хочешь здесь учиться? — спросила я, когда мы остановились на мосту над рекой Черуэлл.

— А разве можно?!

— Можно. Поступи дома в университет, и я все устрою.

На ланч зашли в гостиницу. Сидя в зале, обшитом потемневшими дубовыми панелями и с веселыми красными занавесками, мы ели традиционный английский пирог с мясом, блинчики, окорок, клубнику со сливками. Саша и Том с юным аппетитом набрасываются на еду. Я наблюдаю за ними, потом перевожу взгляд на Колю. Он сидит с задумчивым видом, я очень люблю, когда он сдвигает брови над полуприкрытыми глазами, тогда непроизвольно нижняя губа накрывает верхнюю. Мне ужасно хочется провести по ним пальцем. Я улыбаюсь, наконец он замечает мой взгляд и вопросительно изгибает одну бровь.

— О чем ты думал? — тихо спрашиваю я.

— О нас. И о Саше.

— Расскажешь?

— Потом, — он улыбается и лицо его расцветает.

— Я люблю тебя, — говорю я одними губами.

Господи, как хорошо! Почему нельзя так вот жить, все время рядом. Тень набегает на мое лицо и Коля чутко улавливает перемену настроения.

— Что, Бетси?

— Ты не мог бы переехать сюда, ко мне?

— Я уже думал об этом. Нет, я не могу.

— Почему?

— Что я здесь буду делать? Жить на деньги Алекса? Кому здесь нужен искусствовед?

— Можно что-нибудь придумать.

— Нет, Бетси, не могу я побираться на чужбине. Семью я здесь содержать не могу и уважать себя не буду.

— Ну хорошо, — вздыхаю я, — скоро я буду в Москве. Мне предлагают место помощника атташе по культуре. Хотя бы раз в неделю видеться мы будем. Ну что, мальчики, вы сыты? — спрашиваю я.

— А можно еще клубники? — просит Саша.

Мы возвращаемся в Фернгрин под вечер, и пока не стемнело, я с Колей иду на кладбище, на могилу Алекса, срезав в саду все расцветшие розы. Расставив цветы в вазы на могилах Алекса, Анны и Элис, мы заходим в церковь. Там пусто и сумрачно. Подойдя к алтарю, я спрашиваю:

— Николай Румянцев, перед лицом Господа берешь ли ты эту женщину, Елизавету Ферндейл, в жены и будешь ли жить с ней в горе и в радости?

— Да, клянусь жизнью! — он целует обе мои руки.

— Леди Ферндейл, добрый вечер, с приездом! Рад видеть вас здоровой, — подходит к нам священник Хартнелл.

— Мы были на могиле мужа. Познакомьтесь: мистер Хартнелл — мистер Никлас Румянцев, крестный отец Элис и мой друг детства. Он, к сожалению, не смог присутствовать на крестинах.

— Мне очень приятно познакомиться с другом леди Ферндейл. Вы были знакомы с сэром Александром?

— Да мы познакомились год назад. Это был необыкновенный человек, утрата леди Элизабет невосполнима.

Я приглашаю Хартнелла к ужину, и мы с Колей тропинкой на склоне холма позади домов идем к нашему парку. Среди кустов жасмина, усыпанного благоухающими звездочками цветов, которые сияют белизной в сгущающихся сумерках, Коля привлекает меня к себе и целует.

— Ты теперь моя жена?

— В горе и в радости, пока не разлучит смерть, — киваю я.

— Я тебе обещаю: мы умрем в один день!

— Ах, как было бы хорошо! Хоронить любимого человека — это так ужасно.

Он крепче обнимает меня и опять целует.

— Это последний раз до Лондона! — напоминаю я, — Вытерпишь?

— Бетси, я терплю всю жизнь!

— Бедный! — я нежно глажу его по щеке и целую в уголок рта, — И я бедная! Нас ждут к ужину, пошли скорее. Через два дня мы вернемся в Лондон.

— Это утешает!

Мимо небольшого пруда, заросшего по берегам лиловыми ирисами, мы выходим к дому. Старинный, с чудными пропорциями, хоть и не такой величественный, как Фернхолл, он среди зелени выглядит сказочным замком.

— Не знаю, что мне делать с этим домом? — задумчиво оглядываю я его, — Продать его нельзя, это принадлежит Алисе, содержать — дорого, да и зачем, если мы уедем?

— Сдай его в аренду.

— Да, пожалуй. Мне и в голову не пришло! Я такая непрактичная, привыкла, что Алекс все решал сам.

После ужина я с миссис Марш обсуждаю эту тему. Она расстроена нашим отъездом и тем, что Алиса будет далеко от нее, но согласна, что дом не должен приносить девочке убытки. Мы договариваемся, что миссис Коннор найдет жильцов, которых одобрит миссис Марш.

— Миссис Марш, вам не надо будет у них работать, но я прошу вас следить за домом. Вы будете представлять интересы Алисы в Фернгрине, я хочу, чтобы вы также продолжали получать свое жалованье. Я думаю, Алекс так бы обязательно сделал. Ну пожалуйста, согласитесь, на кого еще нам с Алисой надеяться! — вижу, как выражение ее лица слегка смягчается. Я обнимаю ее и целую в щеку, — Вы душечка, миссис Марш! После того, как здесь поживут чужие люди, кто же еще вернет дому первоначальный вид! Я ведь так мало здесь жила и ничего не знаю. Да и вообще, я бестолковая в хозяйстве, Алекс все за меня решал. Я хочу, чтобы у Алисы дом сохранился таким же, как при жизни ее отца.

— Я все сделаю, леди Элизабет. Леди Элис Ферндейл будет жить в доме своих предков, — гордо заявляет миссис Марш, воодушевленная возложенной на нее ответственностью.

— Вот и чудесно. Как вы думаете, не пригласить ли завтра на чай миссис Вильямс с мужем? Это будет прилично?

— Разумеется, леди Элизабет, я все подготовлю. Вы позволите мне задать вам один вопрос?

— Конечно, миссис Марш.

— Ваш гость, мистер Ру-мян-цефф, это его упоминал в завещании сэр Александр?

— Да, миссис Марш. Перед смертью Алекс сказал мне, что единственный мужчина, на кого он может спокойно оставить нас с Алисой — это Никлас. Они ведь встречались и много разговаривали обо мне, Алекс ему доверял. Но это не значит, что я завтра же выйду за него замуж. Смерть Алекса слишком глубоко меня потрясла.