Чтение онлайн

Теперь уже, не скрываясь, сглатываю противный комок в горле, прокашливаюсь и все-таки уточняю:

– Как только появится лишняя минутка, Юрий Никитич... Как только появится лишняя минутка, так сразу же и загляну! Не откладывая!

– Кхе... И когда же у тебя будет ближайшая "лишняя минутка", Олег Ильич?
– Внимательно смотрит на меня дракон.

– В следующую субботу... В следующую субботу у меня не запланировано никаких дел, Юрий Никитич. И я совершенно свободен.

– В эту субботу?
– С угрозой полыхнули глаза.
– Ай, как хорошо-то!

– Нет.
– С трудом выдерживаю взгляд.
– В следующую субботу.

– Кхм...
– С громовым раскатом и выпуском табачного дыма из ноздрей. Впечатляет.

– В газетах писали, что в субботу намечена Церемония Поминовения, Юрий Никитич. Мое присутствие на этой церемонии я считаю неуместным...

– Кхм?
– Снова угроза, но уже помягче... а в предштормовом эмоциональном океане - даже маленький лучик любопытства блеснул.

– ... не только по церемониальным, но и по личным соображениям, - Прокашливаюсь.
– Касающихся непреодолимых идеологических разногласий с ушедшим.

– Я рад! Я рад! Значит, в следующую субботу и поговорим! В "Перепелов ручей" приезжай. Поговорим. Внук, кхе-кхе...

Что ж ты так поздно про внука-то вспомнил... дорогой дедушка, Генрюсай местного разлива?

Глава 7

– Хорошо ты мальчика научил, Вань...

Огромный кожаный салон "Дантила" был отменно звукоизолирован. Так что, несмотря на шум улицы и звуковые сигналы кортежа, внутри едва ощутимо покачивающегося салона было тихо, и ничто не мешало спокойно разговаривать. Дорога была хорошей, рессоры - отличными, а водитель - виртуозом.

Усиленная система кондиционирования уверенно справлялась с клубами табачного дыма, которыми Патриарх Рода Сварог мгновенно заполнил все пространство салона... Было б удивительно, если б не справлялась - привычка Патриарха Сварогов дымить, аки пароход, была хорошо известна, воспета в СМИ и, скорее всего, канонизирована - и проигнорировать эту привычку изготовители эксклюзивного лимузина просто не могли.

Ламский задумался, припоминая:

– Насколько помню, я преподавал ему только два предмета - "Начала Ветра" и...

– "Допрос - всегда давление. Допрос - всегда насилие".

– А-а-а... "Теория и практика допросов". И как он усвоил?

– На четверочку. Твердую. Даже прежде, чем я надавил, он одел маску "Шкодливый Трус"... Ну, понятно: это - то немногое, что он успел изучить... Или ты учил его чему-то еще?

– Не более десятка моделей поведения, Юрий Никитич - по самому предмету он отучился всего полгода...

– ... Хоть и побаивался меня, да. Но даже в этом состоянии уперся и настоял на своем. На четверочку, кхе-кхе.

– А насчет...?

– Не он. Не умеет убивать. Никогда не убивал - сам знаешь, я такие вещи чувствую. А знаешь, Вань, что самое главное?

– Что, Юрий Никитич?

– Мне показалось, что он перестал нас ненавидеть. Так что... кхм...

– Понял! Признаться, я рад, Юрий Никитич...

– Да, я тоже. Пусть живет. Неопасен. Для нас... Ирочке скажу, что она может продолжать с ним... общаться... кхм.

– А как же девочки Прокоповичей?

– Причем тут они?

– Ну, может быть не обязательно Ирину с ним...? Ну...

Патриарх некоторое время внимательно смотрел на своего подчиненного сквозь клубы дыма:

– Ваня, ты - старый извращенец! Уж не думаешь ли ты, что Горыныч совсем из ума выжил и собирается свою Наследницу под какого-то мальчишку подкладывать?!

Оконфузившийся Ламский пробормотал:

– Вообще-то я имел в виду младшие семьи...

– Не свою ль пристроить хочешь, Вань?
– Прищурился Патриарх.

– С радостью! Они, кстати, уже виделись и, кажется, Маринка ему приглянулась...

– Что ж ты так свою кровиночку не жалеешь?

– Наоборот - жалею! А Олег - парень нормальный, понимающий, жизнью потертый, что почем - знает, за себя постоять может... Мы его в свое время знатно надрессировали. Чем не пара?

– Хм... так ведь кровь - не водица! Ты ж нас, Сварогов знаешь - нам одной всегда мало было, хе-хе-хе!

– Переживет!
– Отмахнулся Ламский и добавил.
– А уж когда он попробует, как Маринка готовит...

– Это да-а-а, - Юрий Никитович мечтательно посмотрел в потолок салона и, не удержавшись, причмокнул.
– Заливное из обычного говяжьего языка... да-а-а... А как она блюдо украсила! Лебеди из вареных яичек плавают по маленькому озерцу, а на "берегу" "камыши" из лука и петрушки... и "кувшинки" из перепелиных яиц. Под водочку знатно шло!

Патриарх бросил внимательный взгляд на Ламского, покрасневшего от похвал к дочери, и вздохнул:

– Только она ему не готовить должна или койку греть, а мягко направлять и ненавязчиво указывать: "туда не ходи - сюда ходи, кирпич - башка...". Ну и статус обозначать. К тому же она у тебя совсем без руля и ветрил - себе на уме - он ее окончательно испортит. И младшая семья, ты уж прости... Вот и получается, что по сравнению с первыми девочками Прокоповичей она "не потянет"...

Юрий Никитович пыхнул еще разочек и, вытащив трубку изо рта, стал внимательно ее рассматривать:

– Забилась, что ли? Давай смотреть: то, что у Ковылей появится еще один маг воздуха - это ерунда! Одним больше, одним меньше. А вот то, что он будет из бывших Сварогов - это, знаешь ли, уже плевок...

– Может намекнуть ему... о наших резонах?

Патриарх недовольно морщился, пока стучал забившейся трубкой по специальной подставочке, пытаясь ее прочистить.

– Нет. Тогда Свароги поставят себя в глупое положение просящего. Догадается - хорошо, не догадается - ему же хуже. Совсем уж дураки нам в Сварогах не нужны! А уж когда дураками являются бывшие Свароги - так и вовсе! Нет, мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться. В то же время, это позволит нам сохранить лицо... И ему. Но сначала он должен это предложение заслужить!

+++

У разговора с "дедуном" были неожиданные последствия...

Через пятнадцать минут - перед самой переменной - начался откат... и такой неслабый откат! Будто я задействовал свой способности "ганцтера" и разогнал групп пять-шесть боевиков и столько же "Иван Иванычей"!

Пришлось совершить несколько челночных рейсов "кофейный автомат - туалет"...

При желании положительные стороны можно было найти даже в этом: наблюдатели вполне могли решить, что это у Радовича начался нервный понос - так его перепугала встреча с грозным дедушкой... Бледный вид и испарина - прилагались. А то, что я в это время обнимался с унитазом... Так ведь топтуны еще не обнаглели до того, чтобы шастать за мной следом к "белому другу"...