Чтение онлайн

Дядю Федора я вытащил - очень просто оказалось его найти по поднимающемуся над озером небольшому гейзеру. Уже стоя на берегу вздернул его за щиколотки головой вниз, залез пальцами в рот и прижал язык, чтобы не закрывал гортань.

Парень, исторгнув из себя полведра воды и кашляя, просипел:

– Ох%еть!

И тут же дернулся - я влепил ему подзатыльник:

– Извини, братан, но мне теперь за твоим воспитанием следить. К тому же, сегодня это моя фраза. Ну, ты оклемался? Или сделаешь вид, что потерял сознание? Сейчас сюда народ прибежит - кто-нибудь да сделает тебе искусственное дыхание. Ты кого предпочитаешь в этом смысле - Ирку или Ленку?

– Мне б, конечно, кого постарше и поопытней... Но ты ж мне Ирку не уступишь, да?

Еще и лыбится, засранец! С другой стороны - силы шутить есть, значит, все в порядке.

А вокруг уже забегали. Первым на пляжик влетел "дедун" - за спиной быстро таял огненный шлейф. Следом - Ирина и Лена. Потом - матери. Все забегали вокруг, засуетились. Полюбовались на жгуче красные глаза Федора Сварога, медленно возвращающие прежний цвет. "Дедун" чуть не плакал от умиления.

У Сварогов теперь, действительно, два гроссмейстера. Гроссмейстера Огня.

Так что зря "дядя Федор" улыбается...

После этого мы задумались и решили прерваться на поздний обед, дабы немного переварить знаменательное событие. И остыть.

Обед прошел в тихой обстановке. Правда. Разговоров, кроме самых отвлеченных и нейтральных, за столом не было. Вот вершины общительности и красноречия: "Дедушка, передай, будь любезен, соль!", "Внучок, а покидай мне вот этих гренок!", "Клава, что ж ты так мало кушаешь!" (а это вторая мама наконец-то спохватилась - у нее из-под носа, оказывается, гроссмейстера увели!). Никакого спиртного, минимум мясного и жирного.

Работники семейного общепита и домовые сноровисто убирают со столов. Провожаем сытыми взглядами вереницу тарелок, горшочков, судочков. И возвращаемся в "зеленый кабинет", осматриваем разрушения... и переходим в Синий Актовый зал.

И тут на столы вытаскивается другая кипа документов...

И только что разрушенные связи Семьи начинают скрупулезно восстанавливаться. Но уже на другой юридической основе.

Союз Семей Радовича и Сварога.

Совмещение должностей, централизация управления, делегирование полномочий, унификация и стандартизация прав и обязанностей, ограничение свободы некоторых действий, договоры о совместном использовании материальных ресурсов, технической базы, создание межсемейных органов управления, обязательства о совместном обучении подрастающего поколения (напряженное лицо Клавдии Алексеевны начинает разглаживаться)...

Лена и Катя (которую вызвали вместо Федора, валяющегося сейчас в медицинском корпусе под присмотром "эфирников" чуть ли не из всех младших семей) начинают улыбаться и перемигиваться.

Отдельным пунктом идет необходимость коллегиального утверждения кандидатуры супруги Патриарха Сварогов, буде такая в будущем появится. Побелевшее лицо Клавдии Алексеевны. И Ирина со стаканом какой-то успокаивающей настойки наготове. А ты как думала, голубушка?

Попытка утверждения такого же правила для Патриарха Радовичей, но я развожу руками и вполне искренне говорю, что - куда уж больше, у меня их и так уже три! И попробуйте их не утвердить!

Снова идем в Огненный зал. Вид у глав младших семей загадочный и предвкушающий. У нас, бля, три (три!) гроссмейстера - да мы сейчас не то, что из кризиса выйдем, мы сейчас ТАК Совет нагнем...!

Владимир Климов вид имеет независимый, но присмиревший - ему уже рассказали про ярко-синие глазки нового Патриарха рода Радовичей. А пылающий метеор-Федор рухнул в озеро прямо на его глазах, когда он сушил одежду на другом берегу (я его, оказывается, на мелководье закинул - и он неслабо ударился)... С извинениями не лезет - лицо ж надо сохранить - но всем видом показывает, что немного погорячился.

Одиннадцать вечера. Кульминация. Подписание документов. Перестреливаясь хмурыми взглядами, садимся с "дедуном" за один стол. Рядышком. Стол тут же окружают члены Совета и главы Родов.

"Дедуну" вручают сверхдорогую перьевую ручку, а я, злорадно улыбаясь, достаю штамп со своей факсимильной подписью.

– Идем в ногу со временем... дедушка.
– Улыбаюсь максимально доброжелательно и приязненно.

Тот окидывает взглядом кипу бумаг, которую надо подписать и начинает что-то подозревать.

– И такая финтифлюшка будет иметь силу настоящей подписи?
– Хмуро осведомляется он.

Трубки у него сейчас, естественно, нет... довыеживался. И он не может дыхнуть мне дымом в лицо. А хочется, да? Ой, как хочется...

– Разумеется. Печать сделана официально, юридически заверена и принята в реестр дома Сварогов...

Ирина невинно смотрит куда-то в черноту огромных окон... ах, нет - не куда-то - это она прическу поправляет, строя мне глазки в отражении от стекла.

Перед нами кладут первый документ.

Все затаили дыхание... Хлопок. Скрип пера.

Следующий час в кабинете стоит гробовая тишина, перемежаемая только хлопками печати по бумаге и скрипом пера. Щелкаем по документам до полуночи. Каждый документ перед постановкой подписи внимательно просматривается всеми присутствующими. В полной, напоминаю, тишине.

Часы бьют полночь. На столик перед нами вместо документов ставятся две стопочки водки. "С мениском". Рукопожатие. Попытка раздавить кисть оппонента. Ничья.

Полстопки - на документы, остальное - внутрь. Снова рукопожатие. Уже без глупостей. И никакой закуски: терпите, Патриархи!

Всё! Присутствующие расслабляются, слышится гомон голосов, а мне сильно хочется посетить туалет или залезть под кустики. Ирка уже сообразила, что я на последнем издыхании и тянет меня куда-то за локоть... Электрокар. Медицинский корпус. Хорошо, хоть, не в палату к Федору, а то урон авторитету старшего брата! Ах, уже "выписался"... Ну, тогда совсем хорошо.

Вот так, в полпервого ночи, и была закончена НЕОФИЦИАЛЬНАЯ часть. Теперь подготовленные документы за нашими подписями поступят в Семейный Совет на утверждение и потом разойдутся по государственным учреждениям и канцеляриям. Но работу с Семейным Советом брали на себя уже Ирина (мой официальный представитель) и "дедун". А моей помощи тут не требовалось.

+++

Я валялся на заднем сидении внедорожника и пытался разобраться в окружающей действительности. Окружающая действительность старательно ускользала от попыток познания.