Чтение онлайн

А после концерта меня задержали. Какой-то зеленый военнослужащий остановил, принялся бить по карманам и нашел раскладной нож. «Я им яблоки чищу», — сказал я. Но они налетели, взяли под руки и сразу потащили в милицию… По счастью, там было столько народу, что там даже разбираться не стали — нож изъяли, а меня отпустили. Сержант покрутил его в руках, померил лезвие и сказал: «Да это не холодное оружие. Туфта»… В общем, повезло. Не удалось ментам испортить настроение от концерта. Хотя нож было жалко. Мне его любимый дед подарил. Сказал: «Если кто-то спросит, говори, что ты им яблоки чистишь»…

Ларс (я уже упоминал, что назвал его в честь Ларса Ульриха, барабанщика группы Metallica) — пес довольно тупой. Когда мы с инструктором разучивали команду «Фас», он усвоил ее только с двадцать шестого дубля.

— Умные собаки со второго раза понимают, — заметил инструктор. — Но чего вы хотите? Бультерьер.

— А что, бультерьеры очень глупые? — спросил я.

— Обычно — нет. Но ваш особенный.

Друзья у меня тоже очень особенные. Узнав, что мой пес усвоил команду «фас», Диня тут же решил его проверить.

— Фас, — заорал он, указывая пальцем на меня.

Ларс дернулся, потом застыл, в собачьих глазах промелькнуло — «хозяин», развернулся и бросился на Диню… Девять швов на левой руке. Пока их накладывали, я думал, что он, в принципе, легко отделался. Потому что Ларс — не игрушечный, он может и в горло вцепиться. И вцепится, если понадобится. Но я вовсе не хотел его делать оружием. Так получилось.

И вот мы идем по району моего детства. Как же странно он уменьшился. Дома, деревья, улицы — все выглядит крошечным. Или это я стал великаном, приехавшим в Лилипутию?..

Почему мне все время кажется, что люди, населяющие район моего детства, чужаки, занявшие мою территорию — что они завоеватели? Особенно те, что помоложе. Их не должно здесь быть. Они изгнали меня оттуда, где я вырос. Заняли мое место. И теперь я здесь — чужак, явился издалека, объехав весь земной шарик, который тоже на поверку оказался крошечным. А когда-то, во времена когда еще не было интернета и айпи-телефонии, казался таким большим.

Мой переход в последний класс школы совпал с очередной посадкой Рыжего. Причем, на этот раз, все было серьезно, посадили надолго. Если раньше он освобождался довольно скоро, и снова брался за старое, то теперь все говорили, что дали ему очень большой срок. Район слухами полнится. Уверен, сдал его кто-нибудь из своих же шестерок. И погорел он на наркоте. Лучше бы занимался дальше обыкновенным бандитизмом, перешел со временем в рэкетиры, но ему всего было мало — он хотел диверсифицировать доходы (как говорят журналисты деловых газет) от преступной деятельности. Услышав, что Рыжего закрыли, я испытал радостное чувство. Но вместе с тем хотелось узнать, как на самом деле обстоят дела. В идеале, конечно, поговорить с его мамашей, она и на суде, скорее всего, присутствовала. Но заявляться к ней с такими вопросами нетактично, да и стратегически неверно. Она же обязательно на свидании расскажет о моем визите Рыжему. Поэтому я решил зайти в «логово» — порасспросить там, что да как…

В подвале оказалось на удивление многолюдно. И шел пир горой. Малолетки (я их так называю, хотя некоторые были моими ровесниками, а некоторые даже старше меня) были почти все сильно пьяными, на столе стояла водка, нарезка, огурцы в трехлитровой банке. На месте Рыжего сидел малознакомый парень. Я мог бы руку дать на отсечение — что его распирает от гордости. Дурачку казалось, он возглавил преступный синдикат. Хотя без Рыжего они — никто.

— О, Степка, — обрадовался новый главарь, — заходи, садись.

Я прошел, сел. Мне плеснули в стакан водки. Выпил, не закусывая.

— А что с Рыжим случилось? — спросил через некоторое время.

— Так посадили его, — ответили мне с удивлением, как будто все должны были это знать.

— За что?

— Так за наркоту взяли. Причем, в особо крупных размерах…

Больше меня ничего не интересовало.

— Ладно, пацаны, дела у меня, — сказал я и вышел. Очень вовремя, как выяснилось позже. В «логове» в тот же день был произведен шмон, и всех забрали в отделение — до выяснения обстоятельств. А потом на подвале появился новый замок. Но через некоторое время его взломали, и внутри снова обосновалась какая-то мелкая шпана. Меня их дела уже мало волновали. В последний класс я пошел в новую школу — и влюбился без памяти в первую красавицу класса.

Почти в каждом классе есть такая девочка. Она нравится всем, или почти всем, но большинство ребят это скрывают. В отличие от них я своей влюбленности не скрывал. Первым делом раздобыл номер ее домашнего телефона — спросил у ее подруги, и она мне не отказала. Только задала вопрос с любопытством:

— А тебе зачем?

— Так влюбился я, — ответил я честно.

— Дурак, — она засмеялась. — Ну, я серьезно спрашиваю…

— А я серьезно — влюбился.

С одноклассником Вадиком нас как-то раз оставили убираться в кабинете химии, и мы разговорились.

— Тебе кто из девчонок нравится?

— А тебе? — спросил он.

— Мне Наташа…

Он замолчал, угрюмо сопя, возил тряпкой по линолеуму.

— Тебе тоже, что ли? — спросил я.

— Ну да, она всем нравится.

— А чего никто к ней не подкатит?

— Да ты что, это ж Наташа. И потом у нее взрослый жених есть.

Короче говоря, они ее побаивались, точнее — робели перед ней. Блондинка с серыми глазами, с точеной фигуркой, как у балерины из фарфора, какая стояла у нас дома на шкафу, она и вправду была прекрасна. Но меня нисколько не пугала. Я ведь был уже опытным мужчиной. Марина Викторовна помогла справиться с подростковыми комплексами. А потом мне незатейливо отдалась предательница Оля. Но я в ней почти сразу же разочаровался.

Один мой друг, кстати, знакомился с девушками на пляже в Сочи весьма оригинальным способом. Он подходил и ложился на девушку. Тут же вскакивал и говорил: «Ой, извините, ошибся, я думал, вы моя жена». А поскольку он был вечно полупьяным, этот номер сходил за настоящую ошибку — и, к моему удивлению, крайне возмущенных почти не было. С большинством подснятых таким образом девушек он потом премило проводил время.

Я набрал номер Наташи, попросил ее к телефону.

— Наташка, тебя, — крикнули на том конце провода.

— Але…

— Привет, — сказал я, — это Степан.

— Привет, Степан, — удивилась она. — А ты чего звонишь? В школе что-то просили передать?

— Да нет, влюбился в тебя, вот и звоню…

Она засмеялась.

— Ну ты даешь. Так сразу и влюбился?

— Не сразу. Со второго взгляда. Давай сходим куда-нибудь.

— А ты времени не теряешь. Но знаешь что, у меня, вообще-то, жених есть.

— Это очень полезная информация. Давай сходим куда-нибудь.

— А ты интересный.

— Это я и так знаю. Как насчет сегодня?

— Что сегодня?

— Ну, я приду к тебе в гости…

— Нет, сегодня никак не получится.

— Хорошо. В кино идем?

— В кино… Не знаю, честно говоря… Я кино не очень люблю. Вот театр…

— Понял. Где ты давно хотела побывать, но никак не было времени?

— В зоопарке, — тут же ответила она, и снова засмеялась.

— Отлично, тогда я приглашаю тебя в зоопарк. Сегодня мы уже не успеем. Предлагаю пойти завтра.

И она согласилась. Но в зоопарке мы поругались. Я решил сделать ей комплимент у клетки с пингвинами. Сказал, что она немного на них похожа. Но тут пингвины начали бешено совокупляться. И тогда я смущенно заметил, что «совсем не то имел в виду». Она покраснела до корней волос и, когда мы проходили вольер с ослами, сказала, что я похож на осла.