Чтение онлайн

– Это ничего не значит! – уверено заявляет он, заражая меня своим недоверием и сомнениями.

Дверь открывается, брат резко откидывается на диван, будто мы все это время тут мило общались. Руслан мигом оценивает атмосферу, едва заметно своди вместе брови.

– Заказ сейчас принесут, – огибая стол, проходит и садится рядом со мной. Давит на Валерку тяжелым взглядом. – Не стану выяснять, что ты наговорил сестре, но предположить могу и вряд ли ошибусь. Ты неправ, я с Владой не играю, – жестко и твердо. Валерка тушуется, а я поражаюсь проницательности Арданова. Меня как-то резко отпускает, я верю Руслану, а не брату.

– Насколько серьезно? — прищурив взгляд, смотрит подозрительно.

– Предельно, – борьбу взглядов выигрывает Руслан.

– Я не хочу, чтобы кто–то из коллег видел меня с вами за одним столом, – поднимается Валерка с дивана и отходит, я успеваю напрячься, но следующие слова брата немного успокаивают. – Меня работа устраивает, не хочу на ней проблем. Здесь жесткая вполне заслуженная конкуренция, мне будет неприятно, если начнут говорить, что это место я занимаю только благодаря протежированию.

– Я уважаю твое желание, – отвечает Арданов. – Предлагаю нам как-нибудь встретиться всем вместе и посидеть.

– А наберу Владе и скажу, когда у меня будет свободнее время, – забрав блокнот и ручку, Валера вышел из кабинки оставив нас одних. На душе осталось ощущение, что брат просто сбежал. В ближайшее время он точно не позвонит...

– Влада, я кое о чем хочу тебя попросить, – дождавшись моего кивка, Руслан продолжил: – Никогда не сомневайся во мне, не позволяй другим уверено высказывать свои домыслы и расстраивать тебя. Таких ситуаций может быть сколько угодно, но ты должна знать, что кроме тебя мне никто не нужен. Я никогда бы не стал играть с чувствами девушки, тем более твоими...

Влада

Суббота подкралась незаметно. Мои дни стали настолько насыщенными, что к вечеру я валилась от усталости. К утреннику почтив все было готово. В рамках помощи администрация вчера прислала студенток актерского училища, те бесплатно обещали отыграть роль снегурочки и кикиморы на детском празднике.

– Если бы ко мне в детстве привели такую Снегурочку, я бы тут же перестал верить в чудеса, – хмыкнув, произнес Руслан, разглядывая двух присланных девиц. – Им обеим играть только кикимор, и на грим тратиться не придется.

– Руслан, – косясь в сторону девчонок, вдруг услышат. Марина пребывала в глубоком шоке и не знала, что делать с «помощью».

– Не может быть у Деда Мороза такой внучки, – не успокаивался Арданов. – Если ты не можешь быть Снегуркой, я согласен на любую нянечку.

– Возьмем девочку из старшей группы, мы с Мариной уже это обсуждали, – с трудом сдерживая улыбку.

Студенткам пообещали зачет по какому–то предмету, если они помогут детскому дому. Не хотелось их обижать, поэтому мы и ломали голову, что с ними делать. Решили, что вторая будет снеговиком, ее фигура натолкнула нас на правильную мысль.

Осталось только решить вопрос с подарками. Шесть дней до утренника, а у нас ни одного мецената готового купить подарки на горизонте нет. Марина собирается завтра ехать на базу и приобретать подарки за свой счет. Хотя бы для малышей. Без подарков это будет ненастоящий праздник, пропадет атмосфера волшебства. Они весь ждут чуда.

– Ты в деревню собираешься? – интересуется отец, столкнувшись со мной в коридоре. Не хочу лгать, но и правду говорить не собираюсь. Сегодня я весь день провожу с Русланом, как и обещала. – В такую погоду я бы не советовал тебе куда-то выезжать, – вроде заботу проявляет, а мне неприятно. Все внутри протестует. Так и вертится на языке: «беспокойся лучше о Вале».

Валерка ничего не рассказал папе, поэтому он не в курсе, что я встречаюсь с парнем из богатой влиятельной семьи. Наверняка был бы против. Уходя в тот день из клуба, я вглядывалась в лица официантов, чтобы попрощаться с братом, но он не вышел. Возможно, был занят в тот момент.

– Может, послушаешь отца? – хмурится папа, наблюдая за тем, как я надеваю сапоги.

– Пап... – договорить мне не дает Валя, бесцеремонно вклиниваясь в наш разговор.

– Что ты ее упрашиваешь? Запрети строго. Пусть дома сидит. Что это такое, пропадает где-то каждый день допоздна. Свалила на меня всю работу по дому, а сама гуляет. Разувайся и кафель в ванной и туалете вымой.

– Ты куда-то шла? – ненависть в моей душе настолько закипает, что выплескивается наружу.

– Посмотри, как она со мной разговаривает? – подстрекает тут же отца.

– Как ты того заслуживаешь. Ты мне никто, чтобы здесь командовать.

– Влада! – строго прикрикивает отец. Я хватаю с вешалки пальто, поднимаю с пола рюкзак. – Влада, вернись!

– Ты уже потерял семью, от тебя отвернулись все. Мужчина – это олицетворение защиты, а ты нас всех предал. Оказался настолько слабым и жалким, что мне стыдно за тебя, стыдно, что ты мой отец. Ты потерял мою любовь, ты теряешь мое уважение, – кричала я, выплескивая всю ту боль, что столько месяцев живет внутри меня и разъедает. – Той маленькой девочке, что любила тебя и считала самым лучшим папой больше нет. Ты ее убил, когда предал, променял на эту...– кивнув в сторону Вали, открываю дверь и выбежала на лестничную площадку.

– Ты ничего ей не скажешь? – слышится через приоткрытую дверь возмущенный голос любовницы отца. – Я заслуживаю вот таково отношения?! – голос дрожит, сейчас картинно разрыдается. Надеваю быстро пальто, нажимаю кнопку вызова лифта.

– Валя, успокойся... – в голосе отца растерянность. Ему неуютно, и он не знает, как поступить.

– Сережа, я уйду от тебя, если ты будешь позволять меня обижать! Я себя не на помойке нашла! – надрывно, выдает Валя.

– Тебя отец на помойке нашел, – негромко произношу и вхожу в лифт.

Створки дверей закрываются, а я не жму кнопку лифта. Внизу ждет Руслан, а у меня в глазах слезы дрожат. Не хочу, чтобы он капался в грязном белье моей семьи, о таком не хочется никому говорить. Нажимаю на кнопку, лифт ползет вверх.

Не знаю, сколько я так катаюсь, но Руслан ни разу не позвонил и не поторопил. Когда выхожу из подъезда, цепляю на лицо улыбку, хотя в душе продолжают капать слезы...

Влада

Руслан ждет возле подъезда, хотя машина стоит чуть в стороне на парковке. Притягивая к себе, целует в губы. Заставляет забыть о Вале и отце, о той несправедливости, что произошла с нашей семьей. Его теплые губы гасят ненависть, что все последние минуты съедала меня изнутри. Нельзя поддаваться злости и обиде, этим я ничего не изменю, только себя буду разъедать, вариться постоянно в негативе. Необходимо искать выход из сложившейся ситуации.

– Поедем? – отрываясь от моих губ на какие-то миллиметры.