Чтение онлайн

Мне даже ответить ему нечего. Со всех сторон оккупировал. Не продохнуть.

Трачу время на то, чтобы устроиться в машине. Стёпа привычно грузит кресло и садится за руль. Дед рядом со мной. Травит старые байки про то, как они на службе молодняк за курево гоняли. Я вроде как даже улыбаюсь, хотя на самом деле ни хрена не смешно. Я же не в армии!

До Василинкиного дома добираемся быстро. Пробок в это время уже нет, дороги хорошо расчищены. С голых веток срывается легкий снежок, а небо чистое и звездное. Есть надежда, что завтра будет солнце.

Дед, как и обещал, остается в стороне. Только пересаживается на переднее сиденье рядом со Степаном. Ника нигде не наблюдается. Куда он тогда свалил, интересно?

Еду к Васиному подъезду. Набираю ее и слышу звонок. Оглядываюсь на звук. Она стоит недалеко от меня, сосредоточенно копаясь в рюкзачке и совсем не глядя по сторонам.

— Вась! — окрикиваю и машу светящейся трубкой.

—Ян? — удивленно. — Привет, — быстрым шагом идет ко мне. — А ты чего здесь?

Василина

Мне кажется, что от его взгляда под моими ногами тает снег. Смотрю вниз, чтобы убедиться в том, что это мой личный глюк. Мне просто становится так тепло, что я забываю про расстегнутую куртку и неудобно повисший на согнутом локте рюкзак.

Это и есть оно, да? То самое чувство, которого я так боюсь? Оно разливается по моим венам, стоит Яну оказаться поблизости. В животе начинает нестерпимо щекотать. Дергаю рукой, чтобы поскрести ногтями и снять этот странный зуд. Пульс учащается, будто я от остановки сюда бежала, не останавливаясь. Щеки начинают гореть, а по коже пробегает мороз.

Я, наверное, просто заболела. В кофейне тепло, оттуда резко выскочила на холод, а потом в маршрутку. Я сегодня успела на последнюю, но она была забита. Там я куртку и расстегнула, чтобы окончательно не пропотеть.

— Ты почему без шарфа? — в его вопросе столько заботы, что сердцу в груди становится тесно, а я продолжаю стоять на месте и уговариваться себя, что простудилась.

Ну с чего бы мне в него влюбляться? Да, он добрый, хоть и очень закрытый. Он интересный, увлеченный. С ним есть, о чем поговорить. Он красивый… Мне нравится в нем все от вечно падающей на глаза челки до сосредоточенных взглядов на занятиях. Нравится даже то, как он улыбается, редко и только со мной. Ян отличается от большинства наших парней, и меня притягивает к нему со страшной силой.

Запрещать себе привязываться к нему становится все сложнее. Я давлю в себе новые чувства привычными аргументами. Дома это делать легче, у меня перед глазами постоянно живой пример того, до чего может довести влюбленность. И, просыпаясь утром, я говорю себе, что ни думать о нем, ни смотреть в его сторону больше не буду. Надо отшить обоих братьев и жить дальше. Но они никак не хотят отшиваться! Он вот сейчас зачем приехал ко мне? Чтобы спросить, почему я шарф не надела? Серьёзно? Зимой, в десять вечера внука генерала волнует именно это?

— Ты поворчать на меня приехал? — у меня наконец прорезается голос.

Поскрипывая снегом под подошвой, подхожу к нему ближе. Чувствую запах его одеколона, и сердце разгоняется еще быстрее, до шума в ушах и легкого головокружения. Челка его эта дурацкая опять на глазах! Подушечки пальцев покалывает от желания прикоснуться и убрать ее.

Это очень плохо! Я не хочу туда нырять. Я боюсь этого сильнее, чем Влада воды. Пусть я просто заболела. Пожалуйста, пожалуйста.

— Хотел кое в чем убедиться, — Ян берет меня за руку.

У него ладони теплые, и мою замерзшую кожу обжигает, пуская по ней очередную волну озноба. Судорожно вздохнув, смотрю в его серые глаза.

— В чем? — голос предательски охрип.

«Заболела!» — напоминаю себе, свободной рукой стараясь закутаться в расстегнутую куртку.

— В том, что там на лавочке мне не показалось, — он выводит круги большим пальцем на тыльной стороне моей ладони. — И на поцелуй Ника ты не ответила.

— Конечно нет! — возмущаюсь слишком эмоционально. — А с чего ты вз… подожди, он тебе что сказал? Что ответила? Вы это обсуждали?

Ян все же делает мои ноги мягкими и неустойчивыми своей особенной улыбкой. Плавно тянет за руку, и я, взвизгнув, плюхаюсь к нему на колени. Теплые ладони оказываются у меня под курткой. Он обнимает за талию обеими руками. Я не то, что пошевелиться, я дышать боюсь.

— Тебе не больно? — спрашиваю шепотом.

— Мне классно.

Чувствую, как водит пальцами вдоль позвоночника. Меня потряхивает как при температуре.

— Мы не обсуждали, — отвечает на мой вопрос и тянется одной рукой к скуле, ведет по ней пальцами. — Дыши, — улыбается, слегка коснувшись мягкими подушечками уголка губ, — а то сейчас грохнешься в обморок, я тебя не подниму, — и улыбается чуть шире, заботливо поправляя мне куртку, запахивая ее спереди.

— Я Ника завтра придушу! — стараюсь спрятать растерянность за возмущением.

— Оставь разборки с моим братом мне. Ты дрожишь. Тебе холодно или страшно? — он продолжает прикасаться ко мне.

— Все вместе.

Ян распахивает свою куртку и укутывает меня ее краями, прижимая крепче к своему натренированному торсу. Я погружаюсь в его тепло и его запах. Из смеси геля для душа, парфюма и его естественного запаха получился какой-то сумасшедший коктейль, превращающий мой мозг в желе.

Мы так близко друг к другу, что я слышу стук его сердца, и вижу, как дергается кадык, когда он сглатывает.

— Помоги мне разгадать одну загадку, — он сам притягивает мою голову к своему плечу и устраивает подбородок на макушке.

— Какую?

— Ты боишься отношений.

Вздрагиваю от такого четкого попадания в цель.

Откуда он знает? Влада помогла не только с театром? Она бы не стала, нет.

— Я никак не могу понять, почему. Тебя сильно обидели? Напугали? Сделали больно? Расскажи мне.

— С чего ты взял, что я боюсь? — опять срабатывает защитная реакция.

Отстраняюсь от него и хочу встать. Мягко удерживает, но теперь мы смотрим друг другу в глаза, и я не знаю, что хуже. Его запах, который определённо на меня влияет, или его взгляд.

— Наблюдательный. Ты даже сейчас на такой простой вопрос реагируешь острыми выпадами. Сбежать пытаешься.

— Ян… — на мгновение закрываю глаза. — Понимаешь, — жую нижнюю губу, подбирая слова, — есть такие секреты, которые должны оставаться секретами столько, сколько это возможно.