Чтение онлайн

— Я вернулся и сфотографировал нашу скамейку. Я отправил тебе фото.

— Я обязательно их посмотрю. И думаю, что смогу потерпеть до завтра. — Тогда я успею постирать джинсы, принять душ, выпрямить волосы и нанести целиком макияж, ослепляя его всем этим. — Расскажи, как добраться до твоего дома и я приеду. Семь утра — слишком рано?

Надеюсь, Мэдоу даст мне какие-нибудь сексуальные духи. У неё они не как у моей мамы, она ведь бухгалтер.

— Я не могу. — Он снова начинает кашлять, а когда прекращает, говорит: — Это то, о чем я пытался тебе сказать.

Я молчу. Страшно. Это все из-за неё. Черт. Я так и знала.

— Моя мама арендовала для нас коттедж в озерном крае. Она всегда этого хотела, но, то денег не было, то папа не мог или я был…

Под наркотой? Не хочу этого слышать. Прекрати, Дерек. Просто остановись. Лучше спой. Ты знаешь эту песню. Ты её выбрал.

Но он не поет.

— Прежде не получалось. Она встретила женщину, которая разрешила снять её коттедж. В этом году он бы пустовал. И оплата хорошая. Мы сняли его до конца лета.

— Можно мне тоже приехать? — выпаливаю я. — Что поделать, если я не могу и шага без тебя ступить? Я могу спать на диване.

Я выхожу из ванны и шатаюсь по комнате.

— Дом маленький. Всего одна спальня. К тому же на диване буду спать я.

— Можем потесниться. Мы оба довольно худенькие.

— Ты действительно думаешь, что мои родители пойдут на это?

Я рассматриваю розовую розу, которую он дал мне, когда мы сказали: « увидимся позже». Я спрятала её в своих записях, после того, как мы покинули Париж. Я должна была, на всякий случай, спрятать её от таможенников, чтобы они не решили, что это какой-то фрукт или овощ. Она лежит на полке рядом с папкой для хора.

— Я куплю раскладушку, притащу спальный мешок. Я даже в машине могу спать. — Отчаянье? Еще какое. — Для меня все по-настоящему.

Это должно быть, это должно быть о тебе…

— Нет. — Грубость в его голосе, звучит как мольба. — Мой отец все это время копил на отпуск. — Его голос ломается. Он снова прочищает горло. — Я должен быть с ними.

— Хорошо.

Ладно. Я приподнимаю розу, подношу к носу и вдыхаю. Пахнет сладко, хоть и продолжает гнить.

— Сколько у нас есть дней, прежде чем ты уедешь?

— Мы уезжаем утром.

Я машу розой, словно это волшебная палочка и пою: «— Не может быть.»

— Прости.

Какая чушь! Я осторожно кладу розу на тумбочку.

— Я немедленно сажусь в машину.

— Бет, пожалуйста. Не надо. Если ты появишься здесь в полчетвертого утра, моя мама будет в бешенстве.

— Это глупо. Я по-тихому. — Я хватаю футболку. Плевать на лицо и волосы.

— Она очень чутко спит.

— Тогда я познакомлюсь с ней. — Я выхожу из комнаты. — Разве ей не интересно узнать меня поближе?

— Она о тебе не знает.

Я застываю на лестнице.

— Почему?

— Я только что вернулся.

— Хватит врать мне, Дерек. Это все она, да? Твоя старая девушка. Ты никуда не поедешь. — Это не я. Это все из-за неё. Ненавижу себя. И ненавижу его.

— Пожалуйста, Бет. Не надо быть такой.

Я сажусь на ступеньку и говорю шепотом:

— Если бы я могла тебя увидеть, я бы не была такой идиоткой.

— Постарайся понять. Это очень важно для моей мамы. Эта осень будет нелегкой.

— Что произойдет этой осенью? Просто скажи правду.

— Правду?

— От всего сердца. Я смирюсь. Я уже привыкла к парням, разочаровывающим меня.

— От всего сердца?

— Да, прямо оттуда.

Я закрываю глаза, стискиваю зубы и задерживаю дыхание.

— Я влюбился в Швейцарии в прекрасную девушку, каждое движение которой сводит меня с ума. Я хочу быть с ней двадцать четыре часа семь дней в неделю. Прямо сейчас. Сегодня. Завтра. И каждый последующий день. Моя мама планировала эту поездку в течение всего года, как сюрприз. Ты хочешь, чтобы я разбил ей сердце?

— А что на счет моего сердца?

— Поверь мне, оно в отличных руках.

— Это не то, что ты говорил после обеда. Когда я смогу тебя увидеть?

— Я приеду к тебе сразу, как мы вернемся.

— Будешь мне звонить?

— Там нет телефона или интернета, но я буду звонить каждый раз, когда появится сеть.

Я встаю и перевешиваюсь через перила.

— Это будут ужасно долгие пять недель.

— Для меня они будут еще длиннее.

Я поворачиваюсь и иду на цыпочках к себе в спальню.

— Ты действительно имел в виду то, что сказал?

— Я обещаю, что буду звонить. — Он снова кашляет. Определенно, простуда.

Я должна положить трубку. Но не могу.

— Нет. То, что ты влюбился в Швейцарии?

— Я полагал, это и так понятно, — говорит он без сомнений.

— Ты ужасно разочаровываешь. Восхитительный, но разочаровываешь. — Я определенно с каждым разом отдаляюсь от него.

— Что насчет тебя? — Он замолкает на минуту. — Ты влюбилась? — Его голос затихает.

Мои глаза смотрят на розу на тумбочке.

— Не уверена. Не знаю, что такое любовь, но в моих руках есть нечто прекрасное. — Мой голос дрожит. — И я не хочу это отпускать.

Я ложусь на кровать. Локоны разбросаны по подушке, и я представляю, что они его.

— Не возражаешь, если я приму это за «да»? — говорит он медленно.

— Не возражаю. — Я снова таю.

— Держись, Бет. Осень будет нашей. Я работаю над планом для тебя.

Я поворачиваюсь на спину.

— Для меня?

— Для нас.

— Нас. Мне нравится, как это звучит из твоих уст. — Я протягиваю руку и дотрагиваюсь до его розы.

— Нас. Нас. Нас. Нас. Нас.

— Я как чокнутая буду скучать по тебе. — Мой голос дрожит, я должна сделать вдох.

— Я люблю тебя, Бет. Скажи мне тоже самое, это легко.

И сейчас наша любовь действительно настоящая.

Я чуть ли не плачу, когда пою для него эту фразу.