Чтение онлайн

После ужина я закончила платье для куклы Рут, и сияющее личико девочки стало мне наградой.

— Кстати, ты так и не сказала мне, как ее зовут, — заметила я как-то утром.

— Хани, — небрежно ответила Рут. — Очень красивое имя. — Она обезоруживающе улыбнулась. — Дебора — тоже хорошее, но не такое красивое, правда?

— Не едете? — В воскресенье днем Колин Камерон изумленно смотрел на меня, как будто не мог поверить своим ушам.

Это меня не удивило — я была уверена, что мало кто отказывался от его приглашений. Тем не менее вежливо, но решительно подтвердила свой отказ, который, конечно, стоил мне определенных усилий: Камероны отправлялись в львиный заповедник в Лонглите, а я его просто обожала.

— Ну вот, — сказал Колин печально, — а я-то уже представил себе, как отлично было бы всем вместе съездить туда, чтобы дослушать до конца вашу сказку.

— Очень мило с вашей стороны, — улыбнулась я и глубоко вздохнула, — но я не поняла, что вы меня пригласили, и обещала Адаму… — Я намеренно замолчала, якобы не считая нужным продолжать, хотя понятия не имела, что мы с Адамом будем делать. — Вы потом мне все расскажете, — успокаивающе добавила я близнецам, с грустью заметив, что ни один не выразил разочарования моим отказом от поездки. Они весело подпрыгивали, повиснув на руках Колина.

— Не поехали? — приветствовала меня Магда, когда машина Колина уже скрылась из виду.

Казалось, она должна была бы чувствовать удовлетворение, но почему-то выглядела расстроенной. Может, Адам, предполагая, что я отправлюсь в Лонглит, хотел показать ей коттедж?

Понедельник выдался дождливым, и я устроилась с газетой в одной из гостиных отеля.

— Только посмотрите! — раздался вдруг знакомый голос. — Это самый лучший хвост, который я когда-либо видел! — Сказано было с гордостью.

— О нет, папа, это не то! — решительно возразил Йен. — Мы просили тебя нарисовать льва.

— Крошечного львенка, — поддержала его Рут.

Выглянув украдкой в другую комнату, я увидела Колина, склонившего голову над альбомом, лежавшим у него на коленях. Йен дышал ему в затылок, Рут сидела на коленях на полу, положив подбородок на альбом. Я вернулась на место.

— Угорь! — внезапно с триумфом воскликнул Колин. — Испуганный угорь!

Послышались звуки возни и приглушенный писк — видимо, вновь началась веселая потасовка.

Я сидела неподвижно, сгорая от желания присоединиться к ним. Йен вдруг пулей вылетел из своей гостиной, увидел меня и радостно завопил:

— Дебора, где ты была так долго? Папа, здесь Дебора!

Отчеты о вчерашнем дне оказались такими же разными, как и сами близнецы. Для Йена самым главным были не животные, а полицейская машина, которая ехала впереди гигантского грузовика с радиолокационным маяком. Рут же пребывала в полном восторге от львов, особенно от одного семейства, состоящего из папы и мамы, за которыми по пятам семенили два детеныша.

— Нам запретили открывать окна, — недовольно сказал Йен.

— Иначе он бы спрыгнул на землю, — тут же заметил его отец, — а Рут, если бы ей позволили, втащила в машину львят. Жаль, что вы не смогли с нами поехать, Дебра. Мне вас не хватало.

Такие мужчины, как он, часто говорят подобные вещи, но для них это — пустые слова, поэтому сказанное Колином не произвело на меня особого впечатления.

Вечером мне предстояла неприятная миссия — позировать Адаму в фотостудии. Он посадил меня на низенькую скамеечку, залитую светом, и я нервно улыбнулась.

— Наклонись немного вперед, — приказал он. — Сделай вид, будто хочешь что-то сказать. Ради бога, только не смотри так напряженно. Я не собираюсь тебя есть!

Но я всегда ненавидела фотографироваться, и усилия Адама пропали втуне.

— Послушай, Деб, это глупо. Расслабься! — взмолился он, теряя терпение, и я сразу же напряглась еще больше.

Адам все-таки сделал один снимок и тяжело вздохнул:

— Этот я точно не положу в альбом.

Ну и ладно, мне все равно. У него уже достаточно накопилось снимков: маленькая девочка с котенком, тот же котенок, выглядывающий из корзины для бумаг, старый пастор с морщинистым лицом, свидетельствующим о жизненном опыте и переживаниях, невеста с солнечными зайчиками на фате… А это что? На столе, в рамочке, стояла фотография. «Рут», — сначала подумала я, но тотчас поняла, что этого не может быть. Девушке на снимке лет семнадцать, волосы длинные, до плеч, но лицо то же, с мелкими чертами и глазами, похожими на анютины глазки… Мне даже не нужно было спрашивать — это могла быть только Анна Камерон.

Адам проследил за моим взглядом.

— Она была фотогеничной, правда? Будем надеяться, что ее дочь окажется похожей на нее. Разве я тебе не говорил? — Он бросил взгляд на часы. — Они должны прийти с минуты на минуту. Колин хочет сделать несколько снимков ребятишек. Веришь или нет, решил доверить мне их драгоценные физиономии.

— Адам, думаю, мне лучше сейчас уйти, — поспешно произнесла я. — В любом случае со мной у тебя ничего не выйдет. Давай все отменим.

В этот момент дверь студии распахнулась, и в нее ворвались Йен и Рут. Мальчик сконфуженно остановился, девочка, промчавшись мимо брата, с обожанием обняла Адама.

Не знаю, кто одевал сегодня близнецов, но ни одна мать не сумела бы сделать это лучше. Рут была в голубом платьице, Йен — в костюмчике и с галстучком. Их отец тоже выглядел нарядным и элегантным. Я ни разу не видела его в черном костюме, и эффект был потрясающим. Белоснежная рубашка, безупречный носовой платок и гладко зачесанные волосы дополняли картину.

— Не обращайте на нас внимания, — светски улыбнулся он, достал из кармана расческу и принялся приводить в порядок непослушные вихры Йена.

— А теперь самое время расслабиться, — предательски заявил мне Адам.

Попробуй тут расслабиться — под пристальным взглядом синих глаз Колина Камерона! Я свирепо оглянулась, забыв о том, как мне нужно держать спину. Стоит, смотрит, как будто насмехается, и мешает! Ну, я ему устрою!

Два щелчка и удовлетворенный голос Адама:

— Почему ты не могла сделать такое лицо раньше?

Рут оказалась подарком для фотографа. Абсолютно не нуждаясь ни в каких указаниях, она сразу же приняла изящную позу, и плохое настроение Адама тут же испарилось. Он делал снимок за снимком. С Йеном все было гораздо сложнее: он то хмурился, то скалился, как мартышка, то засовывал руки в карманы, то принимался ковырять пол носком ботинка. Наконец суровое испытание для него закончилось, и место под лампами занял его отец, искоса глядя в объектив и улыбаясь.