Чтение онлайн

А если это так, то что стало с моей собственной жизнью?

Я чувствовал себя совершенно таким же, как и прежде. Я помнил свою жизнь такой, какой она была в другом мире, в ином временном измерении. Моя собственная жизнь. В этой у меня могли быть дети. Мой отец, возможно, еще жив. А вдруг я безработный?

И тогда я вспомнил про свою почту и понял, что она мне просто необходима. Я позвонил, чтобы пришла медсестра, и попросил ее снова связаться с Джоном Сильвой. Он должен был принести мне мою почту. У него был ключ к моей квартире. (Так ли это здесь, в этом временном континууме?) В особенности мне нужны были письма от Мэри.

Джон не пришел, а через некоторое время после обеда меня навестил доктор. Он не стал меня осматривать, а с задумчивым видом уселся на стул.

– Мистер Сильва, - заговорил наконец доктор, - рассказал мне, что вам кажется, будто пьеса «Теспис» была утеряна.

Я снова насторожился. Им не удастся запрятать меня в сумасшедший дом.

– Вы поклонник творчества Гилберта и Салливана, доктор?

– Нет, не поклонник, однако я видел несколько оперетт, включая и «Теспис», около года назад. А вы знакомы с этой опереттой?

– Да.
– Я кивнул и принялся тихонько напевать соло Меркурия; пожалуй, не стоит говорить ему, что я присутствовал на спектакле «Теспис» в Лондоне в 1871 году.

– В таком случае вы не считаете, что партитура пропала?
– спросил доктор.

– Очевидно, нет, поскольку мне она знакома.

Это его озадачило. Он откашлялся и попытался зайти с другой стороны.

– Мне кажется, мистер Сильва думает, будто вы считаете, что побывали в прошлом... Я чувствовал себя матадором, который сражается с быком. Мне это почти нравилось.

– Это наша с ним шутка, личная, - пояснил я доктору.

– Шутка?

– Мистер Сильва и я частенько обсуждали путешествия во времени.

– И все же, - продолжал доктор, в голосе которого зазвучало вселенское терпение, -именно по этому поводу вы решили с ним пошутить? Вы заявили ему, что ноты «Теспис» утеряны?

– А почему бы и нет?

– У вас есть какая-нибудь уважительная причина желать, чтобы ее вовсе не существовало на свете?

– Нет, естественно, нет.

Доктор снова задумчиво на меня поглядел:

– Вы сказали, что видели «Теспис». Когда это было?

– Мне трудно вспомнить точно, - пожав плечами, ответил я.
– А очень нужно?

– Может быть, год назад, в декабре?

– Именно тогда вы видели оперетту, доктор?

– Да.

– Вполне возможно, что это было в декабре прошлого года.

– День был просто отвратительным, - проговорил доктор.
– Когда я ходил на спектакль. Ледяной дождь. Вспоминаете?

Неужели он пытается поймать меня в ловушку? Если я сделаю вид, что вспомнил, окажутся ли его слова полнейшей чепухой?

– Доктор, - сказал я, - понятно, что я не совсем здоров, и не стану делать вид, что припоминаю все до мельчайших подробностей. А что приходит на память вам?
– Я перекинул мяч на его сторону поля.

– В тот день в театре свободных мест не было, несмотря на погоду, - проговорил доктор.
– Многие пришли на спектакль только потому, что играли «Теспис». Эту пьесу ставят редко, и потому мало кто с ней знаком. Единственная причина, по которой я тоже отправился в театр. Если бы партитура «Теспис» пропала и если бы речь шла о какой-нибудь другой пьесе, я бы и вовсе остался дома. Именно поэтому, придя в сознание, вы сказали мистеру Сильве, что музыки не существует?

– В каком смысле?

– Что в этом случае вы тоже не стали бы выходить на улицу?

– Я вас не понимаю.

– Вы же попали в автомобильную катастрофу, сэр.

– И потому я здесь? Вы это хотите сказать?
– Я сердито на него уставился.

– Нет, сэр. Ведь мы говорим о событиях годичной давности. Речь идет о вашей жене.

Когда я услышал его слова, у меня возникло ощущение, что кто-то вонзил острый клинок прямо мне в сердце. Я попытался приподняться, опираясь на локоть, но рядом оказалась медсестра и заставила меня снова опуститься на постель. Я не заметил, когда она вошла.

– Вы помните?
– спросил доктор.

Что я должен был помнить? Что могло быть самым худшим?

– Моя жена погибла?

Скажи, что это не так. Пожалуйста, скажи, что я ошибся. Однако доктор немного расслабился, вздохнул и произнес:

– Значит, вы все-таки помните.

Я перестал сражаться. В их истории было одно непонятное мне место.

– В таком случае почему я в больнице? Отвечайте!

– Значит, вы не помните?

– Скажите.

Он собирался заставить меня посмотреть реальности в глаза. Его реальности. Реальности этого временного пути. Я ждал, что он скажет.

– С того самого момента вы находитесь в состоянии депрессии. Вы пытались совершить самоубийство. Мы вас спасли. И постараемся вам помочь, - пообещал он.

Я не шевелился. Молчал. Разве кто-нибудь в состоянии мне помочь? Мне удалось изменить историю. Но я не могу вернуться назад. Я получил «Теспис». И потерял Мэри.