Чтение онлайн

Боль, которая пронзила ей сердце, на этот раз была вызвана тем, что открылась старая рана, эта была боль, о которой она не забыла и в которой слились разочарование, тоска, потребность… и зависть.

После родов Элен была очень слаба. Она оставалась в постели почти месяц, и, наперекор бытующему мнению, воспоминание о родах не изгладилось из ее памяти, поскольку чуть ли не каждый день она вспоминала о них и клялась, что скорее покончит с собой, чем вновь испытает подобное.

Вначале Джо убеждал ее, что беспокоиться не о чем, что его устраивает это, что больше ничего подобного не произойдет, но, когда угроза стала повторяться ежедневно, это начало его немало раздражать, тем более что сын беспрестанно плакал, когда просыпался. Джо объяснял это искусственным кормлением, так как Элен наотрез отказалась кормить ребенка грудью.

Через неделю после родов акушерка покинула дом, ко всеобщему облегчению, и с этого времени забота о ребенке и ухаживание за Элен легли на плечи Бетти.

Была нанята новая сестра. Ее звали Нелли Макинтайр. Ей было семнадцать лет, и ее основная работа заключалась в оказании помощи Бетти в спальне и детской.

Гостевую комнату, расположенную на лестничной площадке напротив спальни Элен, переоборудовали в очаровательную детскую, но с одним недостатком: она была расположена недостаточно далеко, чтобы не слышались вопли мистера Мартина Ремингтона.

Но этим утром ребенок ради разнообразия вел себя тихо, и, когда мать взяла его на руки, он стал гукать ей.

– Разве он не красив? – Элен взглянула на Бетти, и Бетти, улыбнувшись им обоим, сказала:

– Замечательный.

– Лишь бы только он остался таким.

– Тогда он не будет мальчиком.

– Хорошо бы и не был; я предпочла бы девочку.

– Правда? – На лице Бетти отразилось удивление. – Я думала, ты хотела мальчика.

– Нет, нет, это Джо хотел; хотя, откровенно говоря, мне было все равно, кто родится, когда я носила его; я хотела лишь одного – окончания всего этого. О Боже! Если бы я только знала…

– Хватит, хватит, о чем мы вчера договорились? Никаких воспоминаний.

– Тебе хорошо. Тебе не пришлось проходить через все это.

– Мы проходили через все это вместе… Теперь тебе лучше, и через день-два ты начнешь спускаться вниз, и я готова биться об заклад, ты вытащишь Джо на танцы еще до окончания месяца, так что давай перестанем говорить, через что ты прошла.

– Ты жестокая.

– Да, жестокая, и даже очень.

– О нет! Только не начинай. – Элен сморщилась, когда сын стал извиваться в ее руках, широко открыл рот и громко взвизгнул.

– О Бетти, забери его. Забери поскорей! Прямо голова раскалывается.

Бетти взяла ребенка на руки и стала качать его, приговаривая:

– Успокойся, успокойся, в чем дело? – И когда она стала ходить по комнате, нежно качая его, плач стих, и она взглянула на него и нежно побранила: – Это крокодиловы слезы; просто мальчик хочет, чтобы им занимались. Да, давай смейся, смейся; ты же знаешь, что это так.

– Иди и положи его в детской, Бетти.

– Ты же знаешь, что произойдет.

Когда Элен вздохнула, Бетти сказала:

– Пойду-ка с ним наверх с утренним визитом.

– Только не задерживайся слишком долго. И пусть Майк не приближается к нему со своей мерзкой трубкой во рту. На днях одежда ребенка сильно пахла табаком.

– Не выдумывай, это был запах твоих собственных сигарет.

Когда Бетти подошла к двери с ребенком на руках, она повернула голову, посмотрев на вновь возлежавшую в кресле у открытого окна Элен, и сказала:

– Если ты заставишь себя прогуляться сегодня днем по саду, то это пойдет тебе на пользу. Солнце восхитительное, такое теплое.

– Сегодня! У меня едва передвигаются ноги. Ты жестока, Бетти. Всего два дня, как я встала с постели.

Бетти закрыла за собой дверь, пересекла лестничную площадку, поднялась по ступенькам на верхний этаж, и, когда открыв дверь спальни Майка, увидела, что в комнате никого нет, стала звать:

– Привет, Майк. К вам визитер.

Когда она подошла к двери смежной комнаты, Майк отвлекся от своего верстака, и Бетти сказала ему:

– Я не понесу его туда к опилкам и стружкам.

– Кто тебя об этом просит? – Он медленно подошел к ней. Затем, посмотрев на ребенка в ее руках, он потер его ручонки указательным пальцем, а когда ребенок ухватился за палец, его лицо просияло, и, взглянув на Бетти, он сказал:

– Он всегда делает это. Он так со всеми?

– Нет, нет, – не моргнув глазом солгала она, – со мной он никогда этого не делает.

– Ну-ну. Смотри-ка! Он растет не по дням, а по часам, верно ведь? – Майк двинулся теперь к большому кожаному креслу, стоявшему у окна, и, когда опустился в него, вытянул руку, сказав:

– Дай подержать его.

Положив ребенка ему на руки, Бетти уселась напротив и стала слушать, как Ремингтон-старший разговаривает с ним.

– Ну, молодой человек! Ты, наверно, будешь умельцем, и знаешь что? Как только ты начнешь ходить, ты придешь в эту комнату рядом. – Он кивнул в направлении мастерской. – Я дам тебе в руки нож и научу тебя строгать раньше, чем ты начнешь говорить, и, если я хоть что-то смыслю в этом, ты вырастешь и станешь таким, как твой тезка прадедушка, по крайней мере кое в чем. – Затем он посмотрел исподлобья на Бетти и, смеясь, добавил: – Мой отец был человек осмотрительный. Но парень что надо. В моем возрасте он либо сидел за стаканом, либо гонялся за девушками или же бегал от моей матери, поскольку она преследовала его и часто была готова убить на месте, если бы поймала. – Он закинул назад голову и стал смеяться, а затем спросил:

– Ты видела кого-нибудь, с таким рвением относящегося к ребенку, как наш Джо?

– Да, видела.

– Правда?

– Да, правда, Майк; вот и я так же отношусь к нему.

Он не отводил от нее взгляд, когда после этого замечания воцарилось молчание, а когда он вновь заговорил, в его тоне не было шутливости.

– Хочу тебе кое-что сказать. Когда ты впервые принесла его сюда и я увидел его у тебя на руках, я подумал про себя: это должен быть ее ребенок, она потеряла в себе мать.