Чтение онлайн

— Как ты? — у него был такой виноватый, удручённый вид. Ангелина не отвечала несколько секунд.

— Жива, как видишь… — он тоже помолчал. А потом сказал:

— Я рад. Очень, — в этот момент, я, кажется, увидел боль в его глазах. Но это не имело для меня значения, потому что я был натянут, как пружина, от злости. — Мы можем поговорить наедине?

— Говори при нём, — твёрдо сказала она. Максим медлил, прежде чем заговорить:

— Я не знал о замысле дяди, — он смотрел на неё не отрываясь. А я готов был его вытащить из палаты и продемонстрировать наглядно, как его дядя вчера с ней обращался. — Мама, она — его родная сестра, не разделяет его жажду власти и, тем более, методы её достижения. Но не смотря на это, мы родня… — я скрипел зубами. Родственнички… — Когда ты сказала, что он замешан во всём, что случилось с твоим братом, а Антон был убийцей, я не мог поверить…

— Ты пошёл к нему, и говорил об этом? — на ответ ему понадобилось несколько секунд:

— Да, — почему он замешкался?

— Ты знаешь, что после нашего разговора, Олега пытались убить и отца Лёши тоже? — я просто охренел. Сжал кулаки, потому что желание набить ему морду стало чертовски невыносимым.

— Узнал вчера про Цветкова. Про твоего брата не знал.

— Ты не поверил мне… — я перевёл взгляд с него на Ангелину, потому что её голос стал другим. — Я верю, что ты не знал о его плане приставить тебя ко мне. Но то, что ты мне не поверил и подверг опасности Олега… — в её словах было столько боли. Это вызывало во мне чудовищный гнев.

— Я предал тебя. Знаю. Но не намеренно… — я посмотрел на него, потому что мне хотелось видеть его лицо, когда он будет объясняться. В его глазах была горесть. Но это злило меня ещё больше. — Ты обвинила членов моей семьи в тяжких преступлениях. Не смотря на всё несовершенство моего дяди… Я не мог поверить, что он, и Антон, были способны на такое… Не мог поверить, что моё поступление в университет МВД, а это была идея дяди, было планом, чтобы подобраться к тебе, — он сделал паузу. — Но он рассмеялся мне в лицо и сказал, что я — идиот, оказался не способен справиться даже с такой задачей, как держать тебя в узде. Он сказал, что предугадать, что я влюблюсь в тебя было проще простого, — он вздохнул. — Я спросил его какой был в этом смысл. Он сказал, что я бы выступил в роли сдерживающего фактора или в роли рычага давления на тебя. Это было неважно для него — в какой роли я выступлю. Главным было, чтобы я выполнил выделенную им мне функцию. Но я оказался бесполезным. Так он сказал… Он просто использовал меня в своих целях. Мой родной дядя оказался ужасным человеком… — прозрел, значит, в отношении своих родственников! Было видно, что у него есть что ещё сказать, но он замолчал. Повисло такое тягостное молчание. Казалось, он никак не может решиться заговорить дальше. — Я говорил со своей семьёй. С мамой… — продолжил он наконец. — Я понимаю, что уже ничего не исправлю между нами. Да и… Из-за того, что я вам отдам, нам придётся уехать. Иначе он всех нас убьёт. Просто… Ты должна знать. Я был искренним. Из-за того, что сделал Горский, чуть не рухнули мои взгляды на семью. Из-за него я потерял тебя… — он подошёл к ней ближе. Я перевёл взгляд на неё, по её щекам текли слёзы.

— Отдай, что принёс, и уходи, — сказал я, посмотрев на него. Он даже не взглянул на меня, не сводил взгляд с неё.

— Прости меня… — его тон был таким умоляющим. А Ангелина заплакала.

— Уходи, — сказал я уже более решительно. Он вытащил папку и протянул её мне.

— Помоги ей, справиться с этим всем… — сказал он, глядя мне в глаза. Я взял папку. Он потянулся к Ангелине, чтобы взять её за руку, но она убрала её. — Я всегда буду любить тебя, Ангелина… — она отвернулась от него. Я видел, что она уже на грани. Максим посмотрел на меня, а потом пошёл на выход.

Когда дверь за ним закрылась, она разрыдалась. От этого моё сердце разрывалось. Я наклонился и обнял её. Она обхватила меня за шею и так сильно плакала, что я испугался за неё.

— Всё будет хорошо, Ангел… Всё будет хорошо… — я прижал её к себе крепче, будто это могло принести ей облегчение.

*** Повествование от лица Ангелины ***

Я знала, что он не мог меня ТАК предать. Но то, что он мне не поверил, говорил с Горским, подверг Олега опасности… Из-за этого было ещё больнее.

Я видела, что он тоже страдает. От этого моё сердце, будто сжимала невидимая костлявая рука, выжимая из него всю кровь и разрывая его своими когтями.

Его слова: «Я всегда буду любить тебя, Ангелина» — окончательно вырвали моё сердце и он забрал его с собой, уходя. Я рыдала и чувствовала всё большее опустошение. Надо выжечь это, тогда не будет так больно. Дай этой боли выйти… И я ревела. От обиды, от предательства, от боли, от страха…

Из-за Горского разрушилась моя семья, умер отец, пятнадцать лет брат жил в аду. Мама оторвана от реальности. А теперь он отнял Макса… Я не могла остановиться. Кажется, я даже кричала. Потом разом навалилась тяжесть. Уже проваливаясь в так необходимое мне забытье, я увидела лицо Лёши. На нём была скорбь. И мою грудь сжало вновь. Я прошептала:

— Прости… — и наступила темнота. И, хотя, глаза были закрыты, я чувствовала, что слёзы не остановились. Лёша всё ещё держал меня. Он поцеловал меня в лоб и почти беззвучно произнёс:

— Не плачь, любимая… — любовь… Не хочу никогда больше слышать о ней… Ещё мгновение, и я почувствовала, как опустилась на подушку. И мир пропал.

*** Повествование от лица Алексея ***

Не знал, что можно плакать с закрытыми глазами, и во сне. Хотя, может, она не спала. Она не двигалась и не издавала больше звуков. Только слёзы капали с её переносицы на подушку. Я смахивал их. Но они появились снова. Я взял салфетку и, не касаясь её, собирал их.

— Сейчас они кончатся. Сейчас станет легче… — я шептал и не знал кого я успокаиваю: её или себя. Я смотрел на её страдания, её слёзы, и не мог ей помочь. Бессилие. Оно разрывает на части. Оно отнимает силы. Оно делает беспомощным тогда, когда ты должен быть сильнее всего. Я наклонился и поцеловал её в висок. Страшно, сколько всего выпало на твои хрупкие плечи. Но я помогу. Я не оставлю тебя. Никогда.

Когда её слёзы перестали появляться, меня накрыла злость. Я злился на Максима. Просто до бешенства. Он выложил всё её врагу, своему дяде. Не поверил ей… Предал её. Даже, поняв, что она была права, он не пришёл к ней, не рассказал о том, что подверг опасности её и Олега… Клянусь, будь он рядом, я бы его убил. И теперь. Он пришёл с оправданиями! Будто это что-то меняет! Внутри меня всё полыхало от злости. Почему он не ушёл, когда я говорил ему о сложностях в её жизни? Может, исчезни он раньше, ей бы сейчас не было настолько больно? Все эти мысли неслись в моей голове, а я всё сидел и смотрел на неё.

— Всё наладится, Ангел, — я убрал волосы с её лица. Моя память вернула меня на много лет назад. Она спросила: «Я красивая, Лёша?». А я ей ответил: «Самая красивая. Ты — настоящий ангел». Выпускной после начальной школы, ей было десять. Красивое платье, причёска. Она так радовалась. Я улыбнулся ей и заправил за ухо прядь волос, выбившуюся из причёски. Она повернулась к зеркалу и с блеском в глазах смотрела на своё отражение. И я смотрел на её отражение. С радостью. Тогда я был уверен, что она будет в моей жизни всегда. Кто знал, что всего через два года всё резко изменится? Из-за подонка Горского и его ублюдка сынка. Я вернулся в реальность.

— Я всё сделаю для тебя, Ангел… — я убрал слезинку, что собралась в уголке её глаза у переносицы. Потом я взял папку, что отдал Максим. Просмотрев её, я взглянул на Ангелину. Она может не согласиться это использовать. Горский сразу поймёт, что эти данные от его родных. Максим был прав, после этого он попытается их убить. Но это то, что позволит нам уничтожить Горского… Я встал с постели Ангелины и отошёл в сторону, набрал отца.

— Привет. У нас появилось преимущество над Горским. Я пришлю тебе сейчас данные, спрячь их и подстрахуйся. А я начну действовать через управление и свяжусь с контактом Ангелины в СМИ.

— Хорошо, — отрапортовал он. Вот такой короткий, но по существу, разговор. Впрочем, обычный для нас с ним. Я выслал данные ему. Потом позвонил в управление и Марии, отдал все данные. Увеличил охрану Олега и тети Ани. Механизм уничтожения был запущен… Я подошёл к Ангелине.

— Скоро всё это закончится… — её лицо изменилось во сне, исказилось от боли. И она прошептала:

— Пожалуйста… — было столько мольбы всего в одном этом слове, что моё сердце сжалось. Я сел на кровать рядом с ней, и очень осторожно погладил её по голове.